Мы нарушаем правила зимы

Замёрзла, вот и захотелось попрыгать…

Анна усмехнулась, зябко передёрнула плечами и закуталась в платок. Её тело сотрясала мелкая дрожь, а босые ноги продолжали слегка притопывать.

– А башмаки зачем же сняла? Пол студёный! – недоумевала Клаша.

Но Анна уже справилась с собой. Она помогла подруге улечься в постель.

– Лучше ты мне скажи-ка, зачем из дома вышла? Тебе же ходить ещё нельзя!

– Хозяйка пообещала работу мне достать. Мы и побывали с ней здесь, недалеко, в модном магазине: хорошо бы, коли сложилось.

Вот только у них там полно девушек теперь, а мне она сулила работёнку дать, коли заказов будет много и им не справиться. А работы у них и правда нынче пропасть: сегодня уже и выдали…

Клавдия кивнула на упавший свёрток; Анна тут же проворно подняла его с пола.

– Ты за работу браться собралась? Тебе же нездоровится, ещё вчера говорила – голова болит и кружится!

Клаша лишь пожала плечами: мол, ну и что с того? И Анна знала – переубеждать подругу бесполезно.

По складу своего характера Клавдия всегда отличалась решительностью, и уж менее всего была склонна щадить самое себя.

Они посидели немного на жёсткой кровати, которую делили на двоих. После ареста Александры и побега от Лялиной и Анна и Клавдия значительно реже стали смеяться, шутить, беззаботно болтать.

* * *

Как-то так получилось, что Анна взяла на себя устройство их дальнейшей жизни: она не хотела даже и слышать, чтобы Клаша оставалась хотя бы лишний день в доме Аграфены Павловны.

– Уйдём тотчас, как сможешь вставать, – заявила Анна подруге на следующее же утро после того, как забрали Саньку. – Если через неделю – так через неделю, а раньше, даже лучше будет.

Ещё пять дней Клаша пролежала: при попытке встать у неё кружилась голова и она боялась упасть – да и двигаться было трудно из-за боли от ушибов и ссадин.

Но мало-помалу ей становилось легче, и Анна сказала Лялиной, что Клавдии необходимо выходить на воздух, чтобы скорее поправиться. Тем более и погода благоприятствовала.

Анна же всё это время исправно, каждый раз после вечерней службы, приходила на Обуховский мост и стояла по два часа, высматривая Илью. Она места себе не находила от страха за него.