Мы нарушаем правила зимы

 – Я нарисовала нашу встречу! У меня бывает такое: нарисую что-то, а оно на самом деле, наяву…

– И всегда было? – рассеянно спросил Илья.

– Нет… В детстве не было. Только после того, как… – Анна задумалась. – Получается, после помолвки. Маменька моя будто с портрета со мной говорила.

– А теперь? Теперь ты разговариваешь с ней?

– Да ведь у меня портрета её больше нет, он дома остался. Но со мной всё равно будто кто-то разговаривает, через картины. Я думаю, это она! Я не говорила тебе, Илюша, но я верю, что не сирота! Я мечтала, что найду вас обоих, и ведь ты нашёлся! Значит и её найдём, вместе, да? – Она с безумной надеждой вгляделась ему в глаза.

Илья осторожно пригладил её волосы и прикоснулся к ним губами.

– Ты расскажи мне всё это… Надо попытаться. Станем искать, если хочешь – а мне главное, что я тебя нашёл.

– Мы больше не расстанемся! Теперь – точно нет, ты будешь жить у нас, – лепетала Анна, не помня себя от счастья.

Тут только она почувствовала, что ноги у неё онемели от долгого стояния.

Сколько же времени они тут провели?

– Знаешь, Илюша – давай пойдём в чайную, посидим, поговорим спокойно. Я больше не хочу ничего бояться, прятаться! Ну что мы, разбойники какие что ли, не можем, как люди, жить?

– Идём, – улыбнулся Илья своей обычной, скупой улыбкой.

Они сошли с моста, прошли по набережной Фонтанки, оглядываясь в поисках скромного, но приличного места. Вокруг уже царило настоящее дневное оживление, бегал народ, проезжали извозчики, лихачи, богатые экипажи и скромные повозки.

Анна шла под руку с любимым – кажется, первый раз в жизни – и сияла от радости. Ей казалось, что солнце сегодня особенно яркое, ветерок ласков, люди веселы, а петербургские улицы – нарядны и приветливы. Даже шедший навстречу угрюмый городовой виделся ей приятным и симпатичным.

Они уже удалились от Сенной, и Илья распахнул перед Анной дверь какой-то чистенькой чайной, под разукрашенной вывеской: «Лондон». Анна усмехнулась пышному названию скромного заведения – раньше ей как-то не доводилось бывать в таких.

Они вошли; половой-татарин усадил их у окна за столик, покрытый белой полотняной скатертью. В чайной уже сидели несколько приказчиков, посыльных, продавцов газет, забежавших передохнуть. Половой принёс самовар, баранки, молочник, заварной чайник, мёд и клубничное варенье. Анна, улыбаясь, всматривалась в лицо Ильи: он казался сейчас на редкость сосредоточенным, спокойным, даже умиротворённым.