Мы нарушаем правила зимы

Его кожа приобрела бронзовый оттенок, а волосы от работы на солнце стали ещё светлее. Вот только глаза оставались такими же матово-чёрными, будто сажа…

Настенные часы с кукушкой захрипели и начали отбивать время; Анна машинально взглянула на них – сердце у неё упало…

– Что с тобой, родная? – Илья поспешно накрыл её руку своей.

– Да ведь время уже… Я совсем забыла, что надо спешить… Мне казалось – мы ещё и четверти часа не проговорили… – пробормотала Анна, едва не плача.

Стрелка часов подбиралась к одиннадцати.

Даже если бы они успели доехать до «Прекрасной Шарлотты», Аграфена или Дита наверняка уже там: они никогда не отсутствовали так подолгу! Это означало, что узнать правду о новой девице из «Шарлотты» сегодня уж никак не получится.

* * *

Елене настолько не хотелось просыпаться по утрам, что она нарочно лежала целыми ночами без сна, уставившись в потолок. Эта передышка ненадолго: скоро старенький доктор госпожи Лялиной скажет хозяйке, что она уже здорова… И ничего не сделаешь: притворство никогда не было её сильной стороной!

Симулировать новый нервный припадок она, возможно, и смогла бы… Но зачем? Зачем бороться, сопротивляться? Что может измениться в её бессмысленной жизни?

Сейчас она уже плохо помнила, почему очутилась здесь, в заведении, маскировавшимся под какой-то салон.

После той ночи, когда Володенька сказал, что вынужден жениться, ночи, когда она не сомкнула глаз, Елена поняла, что для неё всё кончено. И это было хуже, гораздо хуже, чем его свадьба с Анет. Она тогда тихо выскользнула из постели, посмотрела в последний раз на Владимира… Мелькнула мысль, что, если он проснётся – станет удерживать её, и этого ей уже не перенести. Элен быстро и бесшумно покинула спальню. Она хотела было заглянуть к детям, но не стала, ибо боялась, что это будет уже слишком для неё.

Елена оделась, для виду взяла сумочку, понятия не имея что там внутри, и вышла на улицу. Утро было пасмурным, и после бессонной ночи её знобило. Она не представляла, куда теперь идти и что делать.

Маменьки больше нет. Анны нет. А Владимир… Владимир…

Она вышла к Фонтанке и побрела вдоль набережной, всё дальше и дальше. Наверное, стоило подумать, чтобы найти какое-то жильё, раздобыть еды, хотя бы выпить чаю. Но Елена шла вперёд, как сомнамбула: у неё не было аппетита, не было никаких желаний, эмоций, она ощущала только непрекращающийся озноб. Если бы перед ней в этот миг возникла несущаяся на полном скаку коляска или пролетка, она бы даже не отшатнулась.