Намек. Архивный шифр

– Скажи отцу, что я уже здесь, поднимусь через пять минут, – распорядился Извольский и повернулся к Николаю. Дверь закрылась, но замок или щеколда не щёлкну ли. – Так вот, – продолжил Алексей Кондратьевич с заметным облегчением, – я решил лично обследовать дома, ведь адреса были указаны – правда, по старинке, но разобраться удалось. Всё. Вся история. Теперь наметил познакомиться с остальными особняками из подборки и другими домами известных масонов – девятнадцатого столетия и из восемнадцатого, куда сумеем попасть.

Я уж знаю, что искать, на что обращать внимание.

– Спасибо, что рассказали, – задумчиво ответил Николай и вдруг спохватился: – А как этот Тимофей Листов погиб-то?

– Ах да! Вышла нелепая история. Он погиб в конце восемьдесят первого года. Я говорил тебе о режиме усиленной охраны. В Москве и в Петербурге до сих пор не отменён этот режим. Нам привычно. А тогда было внове. Тогдашние конспираторы, с одной стороны, ещё не приучились толком хорониться: царствие Александра Второго было либеральным… А с другой стороны, стали ждать от жандармов, от любого городового чего угодно.

Собрания ложи проводились, как обычно, по вечерам; засиживались подолгу. Тимофей Листов вышел на улицу вместе с мастером-секретарём и с кем-то из рядовых мастеров. Ну и получилось, что вышли прямо навстречу жандармскому разъезду. При секретаре были акты собрания. Если бы Листов успел назваться, их бы не арестовали и, определённо, не стали б обыскивать. Разве что свели к отцу – удостоверить личность. А двое других членов ложи были дворяне тоже, но не знатного происхождения. Они ударились в бегство.

– Побоялись, как бы не обыскали и как бы акты собрания не открыли, что есть такая ложа? – сообразил Николай.

– Именно! За ними погнались, стреляли. Двое братьев решили во что бы то ни стало прикрыть секретаря, спасти документы. Если я верно понял… знаешь, переспрашивать было неловко… Если я верно понял, у одного из масонов был при себе револьвер, он отстреливался.

В общем, патрульные застрелили Листова наповал. А двоим другим удалось убежать невредимыми. Вот этого Листов-отец не может простить масонам.

– Что убежали и бросили его сына?

– Скорее того, что втянули в нелепую перестрелку. Игнатий Фёдорович и сам оказался в нелепом положении: полиция его расспрашивала, не мог ли сын примкнуть к террористам. Понимаешь? Тогда это было на уме у них, а не масоны. Но Игнатий Фёдорович не дал показаний. Из гордости.