Намек. Архивный шифр

Вы, по всей вероятности, держите в руках сметы на дома, построенные для ложи около ста лет назад. Между прочим, Положение чрезвычайной охраны позволяло налагать секвестр на недвижимое имущество, если доходы от него направлялись на преступные цели. Представьте, какой простор для действий!

– Вы, должно быть, хотели бы оставить эту папку у себя? – спросил Алексей с сожалением. – Не позволите ли мне снять копии с этих бумаг?

– На что вам?

Игнатий Фёдорович задал свой новый вопрос тише и суше, чем говорил прежде.

Алексей подумал, что старику всё же трудно говорить об умершем три десятка лет назад сыне, но, поддавшись внезапному порыву вдохновения, ответил откровенно:

– Я хотел бы провести научное исследование. В этих сметах различаются намёки на тайные комнаты и особую отделку некоторых помещений. Ходит много слухов и домыслов, однако всерьёз об архитектуре масонских особняков известно мало.

Было видно даже в полутьме кабинета, как Листов весь подобрался.

– Что вы станете делать с результатами исследования?

Лить колокола Извольский посчитал в данной ситуации бесчеловечным, ведь старик доверил ему самую сокровенную и самую болезненную тайну своего архива.

Поэтому Алексей честно сказал:

– Речь идёт о прошлом, потому, полагаю, открытие можно объявить коллегам, не нанеся никому вреда. Я сделал бы серьёзную научную работу. Для публикации.

– Прекрасно, – неожиданно для Извольского отозвался Игнатий Фёдорович с проснувшимся вдруг злым энтузиазмом. – Давно пора раскрыть секреты этих масонских заговорщиков и предать их огласке.

Уж я-то определенно не расписывался в том, что стану хранить их тайны. Тимофей, к несчастью, присягнул им на верность, за что и поплатился жизнью. Изучайте и разбирайтесь, сколько понадобится. Ежели ещё что найдёте полезного для своих изысканий по масонству в моём архиве – всё ваше.

Однако других масонских документов в архиве Листовых не обнаружилось…

Молодые люди остановились у большого двухэтажного особняка с мезонином.

Над особняком с правой стороны нависала почти впритык громада доходного дома. Остальная застройка вокруг оставалась, впрочем, ещё соразмерной: низенькой и с расстановкой. В окнах первого этажа, плотно зашторенных, горел свет.

– Подожди! – перебил сам себя Извольский.

Он нажал широкую кнопку дверного звонка. Почти сразу ему открыли. Высунулась женщина в фартуке и приветствовала Алексея Кондратьевича. Из глубины дома пахнуло теплом и слабым ароматом выпечки.