Кувшинки в снегу

Конечно, Михаила не могли казнить за непреднамеренное, чему было много свидетелей, убийство уличённой в прелюбодействе жены. Но убийство княжны Миловской, дочери великокняжеского фаворита князя Миловского, не могло просто так сойти Михаилу с рук. Ему пришлось выплатить её семье огромную виру, что не мешало их ненависти ежедневно изливаться в его адрес. Любовник её, оказавшийся дружинником того же Миловского, выжил. Но новость эта уже не волновала князя. Ему была безразлична даже собственная участь.

Косые, насмешливые, иногда сочувствующие, иногда брезгливые взгляды, которые бросали на него придворные, становились занозой, которая все сильнее впивалась в кровоточащую рану. В Москве он больше не мог оставаться. Уже давно Василий II подписал уставную грамоту, отдающую пермские земли в ведение князьям Верейским, но ни отец Михаила, ни младший брат Василий не желали пока покидать Москву и отправляться в глушь. Рано или поздно одному из князей Верейских все равно пришлось бы покинуть двор и в качестве наместника Московского княжества отправиться на Урал защищать верхнекамские земли, которые звались Пермью Великой, от набегов сибирского и казанского ханов и основывать крепкий форпост, так что Михаил решил, что, видать, судьба ему отправляться на Урал. После довольно скорых сборов князь, с заметным облегчением, покинул Москву.

Ещё раз окинув хмурым взглядом обоз, Михаил подъехал к их проводнику Прохору Назарычу.

Им здорово повезло, что они смогли нанять его. Проводником Прохор был отличным, с ранней юности он водил торговые караваны по Каме и притокам, а теперь вот и по суше. Мужик он был весёлый, несмотря на внушительный вид его окладистой рыжей бороды, веснушки и озорные чёртики в карих глазах выдавали его добродушную натуру. Его шутки не раз разряжали тяжёлую атмосферу у костров и облегчали тяготы пути. Вот и сейчас он добродушно подтрунивал над полнотелой темноволосой девкой, едущей на телеге с большим узлом в руках: «Эй, Марфа, ты бы заднюю-то часть свою подвинула поближе к середке, а то, неровён час, перевернешь телегу, нам же тебя всем обозом придётся из грязи вытаскивать! А чтой-то ты в узел так вцепилась? Чай, перину для женихов бережёшь? Так не трудилась бы, им с тобой и так мягко будет!» Дружинники довольно ржали, но затихли, едва завидев приближающего князя.