Шизоград. Город абсурда

Жижа хорошо помнил эти вечерние посиделки вдоль стены на спуске к набережной. Зажигали свечи и самый бородатый участник, по результатам голосования, начинал рассказ о ситуациях. Женщины с короткими причёсками к концу четвёртой истории начинали плакать с благородным осадком на душе. Жижа ходил между рядов со школьной указкой и успокаивал разбалованных детей. Когда все истории были рассказаны бородатыми мужчинами, все слёзы выплаканы женщинами с короткими причёсками, а разбалованные дети были воспитаны розгами и пряниками, все расходились в разные стороны.

Уход почти всегда сопровождался уханьем и народными песнями. Пели шёпотом и делали вид, будто хлопают в ладоши. Те, кто заканчивал школу боевых искусств, ещё иногда в противовес такту песен, притаптывали ногами.

Жижа встал на колени и начал рассматривать дерево. Ему показалось, что это вовсе не растение, а фонарный столб. Он о таком читал в книге, ложные виды в парковом лесу. Чтиво было очень страшное с красивыми картинками ощипанных кур.

Если никто не замечал, он маленькими ножницами для ногтей вырезал эти изображения и вставлял в домашний фотоальбом своих соседей. И вот сейчас сомнения вошли в его душу. Дрожащей рукой он потрогал кору и лизнул росу на траве. Дерево было настоящее, но, к сожалению, неразговорчивое. Так, выйти из леса, помочь оно ему не смогло бы. Но хотя бы было не так, как тогда, когда он разговорился в парке с монахом.

Он ещё так ненавязчиво подсел рядом в машину на радиоуправлении и спросил: «Не извиняйте, у вас есть что-нибудь, что можно сдать?» Жижа протянул ему коллекцию красиво срезанных ногтей и календарь прошлого года.

А тот в ответ подарил ему камушек. Красивый, но бесполезный. Жижа его почти сразу выбросил с нервной улыбкой на лице, а монах поднял его и подарил повторно.

Ветер гулял между одинокими посадками, вдохновлял мотыльков к великим свершениям. Грибы переходили с места на место, а иголки прятались в сено, пытаясь переосмыслить знаменитую пословицу.

– Кукушка, кукушка, сколько тебе крыльев досталось? – спросил Жижа в надежде услышать своё имя в нежных тонах.

Птица сплюнула и заскучала. Жижа поднял немного муравьев и погладил их. Они так приятно щекотали волосики на руке, что зверушки стали умиляться.

– Здравствуй, волчок родимый! – поздоровался Жижа, наклонившись перед старым пнём от ели. Тот ему почему-то не отвечал. Он достал из глубокого кармана линейку и на кончик прилепил семена подсолнечника.