Шизоград. Город абсурда

Пройдя в сторону можно было заметить, как подкопы одиноких путников были обозначены экскаваторным заводом. Все по очереди подходили к плитам и фотографировали на руке нерукотворную бронзовую волну. Прижимистым средством мечтали все о новых больших упаковках геля для волос.

Расширение пути планировали задолго до появления пыльных туфлей. Близость цели насыщалась носом в участках низких равнин и широких подъёмов с памятниками искусства. А когда новости раструбили о книжной ярмарке, начали расширяться зрачки. Проезжающий каток в письменной форме сообщил, что работа ведётся на жаре и необходимость в остаточных явлениях напрочь отсутствует.

Рядом же дежурил профессионал на микроавтобусе, и актёр он был неважный. Служба безопасности наготове вкручивала лампочки в патрон общей люстры, и все были счастливы.

Вдольдомака сел посреди поля и улыбнулся. Путь был настолько сочный и удачный, что сводило икры ног. Впереди ждали запахи ремонтных работ, а позади порхали прошедшие года. Сколько же людей жило здесь до середины недели! И сколько будет приезжать к концу месяца.

Он увидел сложности в интуиции своих товарищей по радости и обнял пожилого пони. Ярких свершений ждали все на обратном пути. Но и это воодушевляло полную грудь едких бархатных запахов.

Губки в пене*

На стене в ванне висели две губки и улыбались друг другу. Одна была губка для тела, которую звали Телогуб, а вторая губка для ног, по имени Губанога. Имена менялись местами раз в год на другой планете, и все привыкли к новому заведению внизу.

Над крышей пролетали упаковочные пакеты, остывая и успокаивая души каравана. Злоумышленники дохли под солнцем, а новые выпуски штамповали просроченные продукты.

Та, что синяя, набрала неправильный номер и загрустила. Все были неприятно удивлены, что ток закончился ещё на прошлой неделе. На другом конце столба никто не отвечал. Начало крутиться время. Телогуб поднял гантели, но улыбка так и не сошла с ленты. Потом он снова сел и до утра никто его не ждал. В сауне утро было нормальным, но девчонки равнозначно позволили прийти на следующую сторону.

Телогуб ещё раз набрал номер, но уже буквами. Полная надпись напомнила несъедобные пельмени, и непонятные интересы начали пропадать друг к другу. В прошлом году Телогуб один уезжал и не ждал, пока окружающие захотели чемоданы.

Губанога во всё это движение улыбалась нервной улыбкой и трясла музыкальными ложками. Её возмущали отписки целых мешков, но вопросов задавать она решалась.