Шизоград. Город абсурда

Срок высыхания поверхности дороги, где находилось изображение линии, подходил ко второму полудню и расстраивал проезжающих мимо него охотников за двумя тележками из торгового центра, проехавшись здесь днем ранее. С ними герой не стал здороваться за руку, а просто выключил дальний свет в подъезде. В обед, когда жара немного спала, он в ладонь стал собирать пропавшую муку и склеивать приборы снова в красивые формы. Их было не так много, как ему хотелось, но составлять расписание на неделю было ещё хуже.

К вечеру второго дня, когда уже собрались все гости, а разметка приобрела опустевшие равнины в низменности трав, Тутаалитам подал первое блюдо несъедобных пластиковых шариков.

Все разобрали, кто сколько успел, и пустили их поочередно, вытирая слезы, в кругосветное плавание. Вернулись они через несколько минут с подарками и историями. Но чувство чужого праздника жизни не покидало незваных гостей в этот вечер. Модные наряды сменились унылыми телевизионными помехами, а календарь передвинуть забыли в последний момент.

К определённому моменту времени Тутаалитам закончил лепку выпавших из рук приборов и подкрашивал ресницы краской для замшевой обуви. Остатки разметки он аккуратно сложил в пищевой контейнер и подал к основному столу с охладительной трубкой. Конденсатор не скапливался в луже, а ещё в прошлом году уехал из города. Лазерный луч тоже опаздывал, но хотя бы прислал вместо себя бархатное пальто. Первым остатки разметки попробовал именинник. Когда все узнали, что это всё ложь и праздник не за горами, пробы резко остановили.

Асфальт казался тёмным, гладким и одиноким без магазинных тележек. Но что он мог поделать, вкупе с опустевшим кошельком! Упав на плитку, потрескавшиеся уголки весело склеивались и безрадостно отрывали уже неактуальные объявления.

Тутаалитам в очередной раз оценил труды своей работы на опустевшем асфальте. Разметка там больше не требовалась. Остатки чего бы то ни было он высыпал в решётку лампочки над дверью в заброшенный подъезд и подпёр выход контейнера старой сгнившей скамейкой.

Путь хоть и был заблокирован, но не переставал пропускать навязчивые мелодии в небольшое отверстие в нижнем углу. Туда же уходили и все местные новости, когда их полностью обсудили. Это исправить смог бы только избранный приятель.

Лёжа, Тутаалитам в неестественной позе с открытыми глазами ещё раз окинул плод своего воображения и, зажмурившись, попытался выкинуть из памяти сыр и вспотевшую кожаную рубашку. Это ему удавалось с трудом.