Даат

Выслушал развёрнутое и очень нелицеприятное мнение о себе от тоже не вполне трезвого соседа дамы по коммуналке. Расстроился. Выпил. Задумался. Вскочил. Сделал своё программное заявление, почему-то на смеси русского с немецким – «Астра»! Спички!! Vorw?rts!!! – и на сверхзвуковой скорости покинул квартиру. Мы легли спать.

Около одиннадцати меня разбудил звонок Герды Соломоновны, его мамы. Узнав, что ушел он среди ночи, она немедленно начала ругать меня за то, что я его отпустила. «Ведь его же в милицию заберут!» – кричала она, – «Они же теперь только приличных людей забирают, чтобы денег заработать! Подзаборники им не нужны!.

.» Вспомнив, в каком Сеня был виде, я хотела было её успокоить – если забирают только приличных, ему ничего не грозит. Но потом решила обойтись без комментариев и просто пообещала его разыскать. После чего позвонила Сениной даме. Дама ответила, что Сеня был у неё примерно с час назад, но она вызвала ему такси и отправила домой, так что он должен вот-вот приехать. Не сдержав любопытства, я поинтересовалась, почему она не удостоила Сеню своих милостей. Дама спокойно ответила: «А какого (следует название мужского полового органа, родительный падеж) он заявляется в такую рань? Да я до полудня (следует название женского полового органа, винительный падеж) не продираю!» На сём закончилось салонное танго. В тот раз. Были и другие.

С тех пор много воды утекло, и дочек своих он очень любит, и учеников своего престижного московского колледжа, директором которого является уже лет десять – тоже.

Не думаю, чтобы та давнишняя история помешала ему быть хорошим педагогом. Скорее, наоборот. Проблемы роста он знал, так сказать, изнутри.

Всё. Забыли про Пинского. У него всё в порядке. Брату моему помощь нужна. Поразмыслив минутку о своих первоочередных действиях, я решила прежде всего послать Рошелю факс с сообщением о том, что есть ещё на свете люди, которые его любят и за него молятся. Поскольку дома у меня факса нет, я отправилась к Валентине.

Факс мы послали, хотя выслушала она меня довольно невнимательно, занимаясь глажкой свежевыстиранного белья и слушая видео своего старого концерта, готовясь таким образом к предстоящему через пару дней прослушиванию в какой-то американский театр. Когда с бельём было покончено, мы отправились пить кофе и болтать. Тема наших с ней разговоров в последнее время была одна – её любовь к некоему известному дирижёру.