Циферблат

 – И осторожно, не толкаясь, пройти к выходу!

Испуганная толпа послушалась. Люди медленным шагом потянулись к выходу со стадиона, одни озирались по сторонам, другие косились на полицейского и его револьвер. Но никто даже не подумал ослушаться. Уж слишком убедительно звучал в тот день голос Джона, да и пистолет в его огромной руке выглядел устрашающе. Убрав пистолет, он поднял с земли обгоревшее тело пятнадцатилетнего мальчика, и осторожно водрузив его на носилки, позволил медикам его унести. После похорон Джон сразу же уехал из Фарстона, но про свое обещание он не забыл.

Траур в городе длился два месяца, но этим дело не кончилось. Люди, напуганные происходящим в округе, требовали действий от властей. Их страх стал постепенно сменяться гневом. И вскоре он обрушился на городской совет и организаторов мопедных гонок, их обругивали на улице, забрасывали помидорами и тухлыми яйцами, кидали камни в стекла домов и протыкали колеса машин. До тех пор, пока они всем составом не подали в отставку.

Вторым досталось полицейским, от которых грозная толпа требовала отчета за свои действия.

Люди, словно яростные животные, требовали крови, они жаждали арестов мнимых преступников. И они их получили, когда шериф округа провел несколько операций по обезвреживанию террористов. Только людям было невдомек, что пойманные полицейскими преступники не имели не какого отношения к этим исчезновениям и убийствам. Они хотели лишь одного, вновь почувствовать себя в безопасности. Это их право и они это получили, вернее, думали что получили.

Пролетев над шоссе под номером 12 и, проскочив старую погнутую сильными, бушующими ветрами табличку с названием, мы поворачиваем к центру города. И в этой раскаленной до красна духовке среди огромного потока машин мы замечаем черный, тонированный Мерседес-лимузин класса люкс. Спустившись чуть ниже, мы зависаем над его крышей. Несмотря на жаркую погоду, все пассажирские окна в машине плотно закрыты, единственное исключение составляет приоткрытое боковое стекло водителя.

Просочившись сквозь него в салон, мы удобно устраиваемся на кожаном сидении и, слушая музыку, с любопытством разглядываем бедолагу водителя. Который этим жарким солнечным днем буквально обливается потом сидя в своем черном похоронном костюме, с туго завязанной и, несомненно, давящей горло галстуком-бабочкой. Мерседес не спеша катит вдоль центральной улицы города, в салоне очень тихо играет спокойная классическая музыка, что-то из Моцарта или Бетховена.