Привидения живут на литорали. Книга вторая

Я вообще противник распространённого мнения, основанного на суеверии, незнании или просто заурядной глупости, связанной с внешним видом животного; будь то лягушка, сыч, паук, акула или, как в данном случае – мурена, о вредоносности этих животных прямо-таки врождённой. Стоит ли приписывать им наши человеческие пороки или обвинять их в наших оплошностях, а то и во влиянии на судьбы отдельных индивидуумов?

Люди, долго общавшиеся с животными в естественной среде и хорошо изучившие их поведение, профессионалы или высокого класса любители никогда не разрешают себе пренебрежительно, высокомерно отзываться о животных.

Не позволяют и панибратского отношения.

Вот, на мой взгляд, один из образцов широко растиражированных, отпущенных походя неверных отзывов о совершенно незнакомых авторам, судя по описанию, животных, а ведь так создаётся стереотип; о медузах – шары отъевшихся медуз, гнусные твари; о морских львах – не люблю этих ленивых животных; об акулах – вид и нрав у этих свирепых хищниц неприятный, видеть их неприятно, тупые и угрюмые, похожие на тюремных надзирателей… Какой набор уничижительных эпитетов!

После такой характеристики трудно остановить руку с палкой или камнем не то что взрослого дяди, но даже и ребёнка, поднятую на жабу, от которой бородавки или на любое змеевидное пресмыкающееся, оно, мол, ядовито и только и думает о том, кого бы укусить.

Или вот стихи:

Мало вырастить сына,

посадить одно дерево,

уничтожить змею…

Деревья сажать надо, неплохо и сыновей растить, тем более что и делать их – исключительно приятное занятие… и понимаю, что про змею – скорее символ, метафора, в любом случае иносказание. Как-то я сомневаюсь в необходимости уничтожения змей.

Подобные не очень продуманные поэтические и прозаические строки бродят по изданиям.

На одной странице звучат призывы к охране природы, а на другой заклинания уничтожать её представителей, имеющих несчастье обликом своим и поведением соответствовать устоявшимся канонам злобы и коварства…

И это в наше время всеобщей озабоченности тем, чтобы природа, где ещё можно, не превратилась в окружающую среду.