Дорога длиною в жизнь. Книга четвертая. К итогам

Внешние процессы вне этих научных задач меня мало интересуют. Я уже получил золотую медаль ВДНХ СССР. А страна, между тем, уже почему-то строит «защитную стену» от моего народа. Скрыть это невозможно. «Шорох, визг и грохот» строительных механизмов этой стройки не только в ощущениях, но и в реальных судьбах моего народа. Тем не менее, лично я это не ощущаю. Я занят и поглощён наукой.

В то же время решения «верхов» непременно в своей интерпретации экстремально отражается в «низах». После обсуждения на Политбюро итогов шестидневной войны в Израиле, министр обороны СССР издал директиву с категорическим требованием: «запретить назначение офицеров еврейской национальности на должности командиров соединений и в штабы флотов и округов».

Это решение лишь закрепило действовавшие в армии много лет правила. В годы войны отличавшиеся в боях офицеры евреи становились полковниками и даже генералами. После войны всё изменилось. Я это знаю по годам службы моего отца-фронтовика в рядах Советской армии.

Мы жили в военных гарнизонах в офицерской среде. Всё мы пережили в семье задолго до этого приказа. Очередное, уже обещанное отцу назначение с повышением в должности, не состоялась.

Вот я написал это решение министра обороны, и от меня тут же требуют представить доказательство, т. е. сослаться на документ с указанием его даты и номера. У меня нет документа, нет возможности искать его в архивах. Я взял его из жизни того периода. Именно это решение (слово в слово) сказалось на судьбе моего отца – полковника Советской армии.

А вот и само доказательство

Февраль 1961 года. Арестован роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». У автора были изъяты машинописные экземпляры, рукопись, все черновики и эскизы, имеющие отношение к роману.

Отобрали даже копировальную бумагу и машинописную ленту. Потребовали у Гроссмана подписку о неразглашении произошедшего. Гроссман не дал. Экземпляры рукописи были изъяты также у машинистки в редакции «Нового мира», был забран экземпляр романа в журнале «Знамя».

В поисках оставшихся экземпляров романа перекопали огород у двоюродного брата автора – Виктора Шеренциса. Гроссман отправил письмо Хрущеву: «Я прошу свободы моей книге».

Его принял Суслов, приговор которого был следующий: «Эту „вредную книгу“ не напечатают раньше чем через 250 лет». Отметим, что это слова Суслова – секретаря ЦК КПСС по идеологии.