Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота

Все святое стер, что есть в человеке. Все своим капризам подчинил. Надо наметить линию и отвести Сталину его место.

Что повлияло на решение Хрущева?

Конечно же, желание освободить людей! Что бы о нем потом ни говорили, он был живым и открытым человеком, с чувствами и эмоциями. Он был наделен взрывным темпераментом, склонностью к новым, революционным идеям и готовностью, ни с кем и ни с чем не считаясь, немедленно воплощать их в жизнь. Даже его единомышленникам страшно было говорить о Сталине. А он решился.

Помимо его очевидного желания сбросить груз прошлого разоблачение сталинских преступлений играло и сугубо прагматическую роль – подрывало позиции старой гвардии: Маленкова, Молотова, Кагановича, Ворошилова, которые вместе с вождем подписывали смертные приговоры.

Почему Хрущев был так уверен, что его подписи на расстрельных списках не найдут?

Считается, что председатель КГБ Серов, человек Хрущева, всем ему обязанный, провел чистку архивов госбезопасности. Избавился от наиболее одиозных материалов, компрометирующих партию и правительство.

Те, кто осенью 1954 года сидел во внутренней тюрьме КГБ на Лубянке, рассказывали потом, что нельзя было открыть окно – такой шел дым. Во дворе жгли секретные бумаги.

И вроде бы машинами вывозили документы из архива Московского горкома партии, которым прежде руководил Хрущев. Но все это предположения. Важно другое. В годы массовых репрессий он еще не вошел в число главных руководителей страны. Потом Сталин отправил его на Украину.

Так что в любом случае свою подпись под позорными документами Хрущев ставил реже старших членов политбюро.

Никита Сергеевич первоначально планировал рассказать о репрессиях в отчетном докладе съезду и предоставить слово старым коммунистам, которые прошли лагеря и могли поведать делегатам, что они пережили.

К выступлению готовился Алексей Владимирович Снегов, который в тридцатые годы работал в аппарате ЦК Компартии Украины, заведовал орготделом Закавказского крайкома, был секретарем Иркутского горкома.

Снегова арестовали в июле 1937 года, следствие затянулось, и худшее его миновало. Его дело передали в суд в момент ослабления репрессий. В январе 1939 года – невиданное дело! – признали невиновным и освободили из-под стражи. Но по личному указанию наркома внутренних дел Берии он был вновь арестован и сидел до 1954 года.

Никита Сергеевич сам беседовал со Снеговым и был потрясен его рассказом о том, как действовала машина репрессий.