Россия и Китай. Дружили, воевали, что теперь?

Так Хрущев превратился в личного врага…

В декабре 1963 года на пленуме ЦК в заключительном слове Хрущев прошелся насчет китайцев. Замечательный поэт и редактор популярнейшего журнала «Новый мир» Александр Трифонович Твардовский записал его слова:

– Мне уже семидесятый, но я еще (некий петушиный жест)… (бурные аплодисменты, все даже встали – это в связи со словами о китайских расчетах). Они, китайцы, не против советской власти, не против даже партии нашей, даже ЦК, даже президиума в целом, а только против Хрущева.

Они всякий раз, как объявляется наш очередной пленум, активизируются, всякий раз новая волна нападок на Хрущева. Словно надеются в информационном сообщении прочесть, что Хрущев, мол, выведен из состава пленума, снят…

Не прошло и года, как надежды китайцев сбылись.

Мао Цзэдун мечтал превратить Китай в мощное военное государство, которое никогда больше не станет жертвой агрессии и будет играть ведущую роль в мировой политике.

Мао верил в силу оружия. Еще 4 ноября 1938 года, выступая на шестом пленуме ЦК компартии Китая, Мао произнес свой знаменитый афоризм:

– Винтовка рождает власть.

Вообще-то это его соперник Чан Кайши, который прежде управлял Китаем, любил говорить так: «Есть армия – есть власть», так что Мао всего лишь переделал его формулу.

Он стремился уравнять себя с великими державами психологически, сознавая слабость собственной военной машины. Доказывал, что не боится ядерного оружия, что смерть сотен миллионов китайцев не приведет к капитуляции страны, даже, напротив, ускорит торжество коммунизма.

На публике Мао демонстрировал презрение к ядерному оружию, повторяя, что «атомная бомба – бумажный тигр».

– Американских атомных бомб, – пренебрежительно замечал он, – слишком мало, чтобы уничтожить всех китайцев.

И при этом спешил обзавестись собственной бомбой.

Мало кто знал, что в те годы он чуть ли не каждое заседание высшего руководства страны открывал словами сожаления о том, что «у нас нет атомных бомб».

Когда в провинции Гуанси нашли большие запасы урана, Мао пожелал увидеть образцы драгоценной руды.

«Я разложил урановую руду на столе, – вспоминал министр геологии Лю Цзе, – и провел над ней счетчиком Гейгера. Счетчик затрещал. Председатель Мао рассмеялся как ребенок, и сам взял счетчик, провел над рудой, слушая его треск.