Тайна летящего демона

Сидевший насуплено художник, как будто заранее ждавший критики в свой адрес, или ж чего ожидающий и уже явно готовый к негативному исходу дел, он ни разу не улыбнулся. Мамонтов перевёл беседу в другое русло, – Михаил Александрович, мне известно, что вы не только мастер своего художественного дела, но и знаток философии. Вы ведь любите так нынче модных немецких философов? – обратился он к Михаилу более участливым голосом – Слышал, вам по вкусу Кант? Однако, сами немцы предпочитают Гегеля, не от того ли они нас со времен Петра учат? Ну, это я что-то разошелся, – Мамонтов пристально посмотрел на Врубеля, да так, что тому враз стало не по себе, как будто тот в последний раз спросил что-то про себя, и сам же ответил, – Не хожу я, Миша, ни под флагом Нормандии, и под итальянские дудки не пляшу.

История у них немалая, у обоих народов-то, однако я полагаю, что русский – всегда самородок, но не любит он себя должным образом. Ты посмотри, как преподносят они себя, и, хоть не истинный алмаз, однако блестеть начинает не хуже, в должной оправе-то.

Он немного отпил принесенного девицей мятного чаю из самовара, улыбнулся ей по-простому, и отодвинул чашку, давая понять Врубелю, что намерен продолжать разговор.

– Михаил Александрович, что же накопилось у вас к этому времени: долги или назойливые любовницы? Или то и другое? Ну же, – видя, как краснеют чуть оттопыренные уши молодого художника, он понял, что ни в том, ни в другом у Врубеля не было ни должного опыта, ни жизненной находчивости, – как считаете, Михаил, изобилие является благом или пороком? Не расхолаживает ли всяческая неуемность в мечтах и желаниях творцов? Состоялись бы творцы без нужды?

Врубель сидел, мешкая с ответом, как будто не задавался ранее этим вопросом, как будто нужда ни разу не доставала его как бы врасплох, и он не был готов в одночасье все променять на сытую, довольную жизнь, как мечталось ежедневно.

– Вижу, Михаил, вы задумались, но, – он по-дружески улыбнулся, – вам не стоит отвлекаться на такие пустяки, ведь все, о чем я сейчас говорю: комфорт жизненный, сытую и довольную жизнь, все это можно достичь путем практическим, идя по плану, моему ли, вашему ли, а вот талант и творчество, они, дорогой мой, не приходят к кому попало, они стучатся в двери избранных, на общее дело постижения жизни человеческой.