Тайна летящего демона

Я вам громко завидую Михаил, и аплодирую заранее, ведь вы и есть тот самый избранный, хотя и сомневаетесь, и забываете об этом ежеминутно, направляя силу свою на добычу хлеба насущного. Я вам могу и хочу помочь, Михаил Александрович, ибо сам, имея желание развиваться, развиваю других, и ничуть этим не стыжусь, а даже наоборот. Хвастаюсь при всяком удобном случае самородками нашими. А в качестве положительного ответа с вашей стороны незамедлительно хочу подарить привезенный мною из Франции, а вернее, обмененный на безделицу, невероятной красоты черный опал из далекого Раджастана племени Куреши.

Они эти камни передают человеку, только будучи уверены – камень этот должен послужить на благо жизни, а может, жизнь эту и спасти.

Врубель сидел с чашкой домашнего чая из чабреца, и смотрел как бы на дно, осознавая, что его поняли без слов. Ему было стыдно за свои желания разбогатеть и стать знаменитым, Мамонтов как будто прочел и, еще страшнее всего, озвучил мысли Михаила, которые он так боялся показать и себе, и кому-либо другому.

– Передохните немного здесь, осмотритесь, на сегодня вы мой гость, об этом знают, так что не стесняйтесь, чувствуйте себя уверенно. Поверьте, я – тот, кто вам нужен. Ну, по крайней мере, сейчас, в ваше, знаю, сложное время. Наслышан, вам передавали некие проекты в Киеве… – Мамонтов многозначительно сделал паузу, – ну, ничего страшного, это мы тоже уладим. Начнёте сначала, да по правилам, с подходящими на то дело помощниками. Приглашаю также в Абрамцево, резиденцию нашу семейную летнюю, там многие нашли приют, и мне от этого еще теплее.

Приглашение с адресом занесут на днях. За сим, прошу меня простить, дела ожидают, – Мамонтов, допив остывший чай поднялся, взяв явно заморской формы головной убор, еще раз улыбнулся, и удалился быстрым шагом в спрятанные за дивной красоты кустовыми розами металлические резные ворота.

– Не желаете еще чаю? – тепло поинтересовалась у художника девица в сарафане. Участливо простояв все это время неподалеку, она подошла после разговора к столу забрать чашку благодетеля.

Врубель молчал. Подойдя ближе она, придерживая чашку одной рукой, поставила на стол запотевший графин с яркой желтой жидкостью, – это квас домашний, на лимонах. Савелий Иваныч здесь научил растить, уж больно хорошо утоляет жажду в летний день. Отпробуйте вот, – и сделала неожиданный реверанс.

Врубель просидел молча, как ему казалось, совсем недолго, со своими знакомыми всё мыслями.