Турецкий дебют

И тут у меня отвисла челюсть – внезапно шляпа Гримёра приподнялась, перевернулась и в неё, прямо из воздуха, упала толстая пачка красноватых купюр.

– Приступай, эскулап. Учти, что он под хорошей дозой энцелама [3 - Энцелам – лекарство, подавляющее негативные проявления психоза, сильный нейролептик.]. Тебе это не сильно помешает?

Гримёр, нехорошо улыбнувшись, помотал головой.

– Вообще не помешает.

– Что-нибудь требуется?

– Таз горячей воды и три льняных полотенца. И завязывай свои фокусы со мной, – он взял правой рукой висящую в воздухе шляпу и выудил из неё деньги, – Хотя… если у тебя есть причины хранить своё инкогнито, то я не против.

– А чего его готовить? – удивился невидимый Рысь, и я снова ощутил прикосновение чужой и холодной, как лёд, ладони к своему лбу.

Хлопок!

Прыжок на пять минут назад

– Зовите меня гримёром, юноша.

Я ухмыльнулся. Всё происходящее со мной, до сих пор воспринималась мной, как непонятная фантасмагория. Даже смерть отца и брата почему-то отошла на второй план.

– А ты чего лыбишься? Со мной такие фокусы не проходят, Кирюша, – раздался голос Рыси и… снова холодная ладонь и падение в темноту.

***

"Дежа вю?"

Я снова не смог открыть глаза. Но пошевелив извилинами, вспомнил, что Рысь каким-то образом узнал, что я прыгнул назад и вырубил меня, не став дождаться моего следующего хода. А хотел я ни много ни мало влупить со всей дури молнией, как только речь зашла бы о перекраивании моего лица.

"Мда-а-а… Интересная личность", – подумалось, когда начал ощупывать, перебинтованную чем-то влажным, голову.

Стартовала мануальная экскурсия, естественно, с области носа и глазниц.

– Не трогай на голове ничего, а то уши криво приживутся, – раздался насмешливый голос Рыси, – Ниже пояса можешь елозить ручонками сколько пожелаешь, я отвернусь.

"Юморист чёртов", – промелькнула в запечатанной бинтами башке шальная мысль, – "А сколько времени?"

И нарочито беспечным тоном, задал вопрос:

– И сколько я отсутствовал на этот раз?

– Двое суток.

Я чуть не подскочил на кровати.

– Мне надо…

– Никуда тебе уже не надо, – оборвал меня голос, – Прости, не хотел тебе сразу говорить…

Я замер в дурном предчувствии. Внезапно навалилось ощущение непоправимой беды, и меня бросило в холодный пот.

– В общем… – замялся Рысь, и я снова почувствовал его прикосновение.

– Что?! Что?! – заорал я во весь голос, – Да говори же!

– Твой род вырезан под корень, парень.