Турецкий дебют

Громила, демонстративно похрустев шеей, сделал свою первую большую ошибку. Он ударил.

Я поднырнул под размашисто летящую руку и в полную силу засадил коленом по его необъятному животу, надеясь, что удар всё же достигнет его рёбер. Так и случилось. На миг мне даже показалось, что внутри противника что-то с хрустом оторвалось. С трудом оттолкнув руками его здоровенную тушу немного назад, я подождал, пока он сможет набрать в лёгкие порцию воздуха, чтобы продолжить незадавшуюся поначалу беседу.

– Так я войду? – повторил я свой вопрос, услышав от мужика первый хриплый всхлюп.

Толстяк не выпрямляясь, махнул рукой в сторону прохода.

– Здорово, Карибыч, – проходя мимо скрюченного в три погибели охранника, бросил ему Рысь и хлопнул по бугрящейся под рубахой спине.

– Линки, твою мать, предупреждать надо, что это твой человек, – просипел тот, приподняв голову, чтобы посмотреть на говорившего, – С тебя причитается.

Рысь притормозил и достав из кармана купюру, аккуратно засунул её в боковой карман, висящей на вешалке безразмерной куртки, больше похожей по размерам на двухместную палатку.

– Прости, Карибыч, не держи зла. Вот тебе компенсация.

За висевшей в проёме шторкой оказалась крутая винтовая лестница, ведущая ещё ниже этого полуподвала. Позади раздался тоскливый голос:

– Уволюсь к чёртовой матери…

– Рысь, а почему он принял меня за наркомана? Я что, так сильно на них похож?

– А кроме них сюда никто и не рвётся, потому что знают, что огребут по полной программе, – весело ответил тот и добавил, – Теперь я пойду первым, а то пристрелят тебя ненароком.

Услышав мой смешок, Рысь обернулся:

– И не вздумай светить тут родовым кольцом. Ты здесь никто и звать тебя… Женя. Кстати, в данном заведении я известен, как Линки. Никаких Рысей, понял?

Кивнув в ответ я начал спускаться следом за ним.

***

– Расценки ты знаешь.

– Знаю. Но документы нужны прямо сейчас.

– Ага, вот щас прямо на коленке их и смастерю, – ехидно усмехнувшись, смуглый, небольшого роста брюнет, с короткой черной бородкой, вальяжно откинулся на спинку дивана.

Мы с Рысью сидели напротив него в маленькой гостиной, увешанной старомодными коврами. На разделявшем нас небольшом столике стояли небольшие стаканчики и бутылка редкого, а потому дорогого, коньяка.