Напряжение

Правда, дело было прекращено за недостаточностью улик, но тем не менее. Теперь вот что. Однажды соседи Потапенко сказали, что вот уже месяца два у него живут без прописки какие-то люди. Участковый установил, что это были рижане – Далматов и Калныня. Известно также, что и Потапенко довольно часто бывает в Риге.

– Ну и что? – спросил Изотов.

– А ничего, – вдруг раздражаясь, с вызовом ответил Шумский. – Я излагаю факты. Может быть, они нам пригодятся, а может, и нет.

– Да ты не сердись, – миролюбиво проговорил Изотов.

 – По-моему, самое ценное – то, что ты сказал в самом начале.

– Самое ценное еще впереди, – самодовольно сказал Шумский, – хотя разве мы можем сейчас сказать, что именно самое ценное? Ну-ка посмотри сюда.

Резким движением Шумский расчистил стол от бумаг, вынул из дела записку, найденную у Красильникова, рядом положил анкету из эстрады, которую заполнял Потапенко, и его заявление управхозу.

– Есть что-нибудь общее?

– Хм… Вроде бы есть, – сказал Изотов, всматриваясь и сличая почерки.

 – Пожалуй, записка написана тем же человеком, но левой рукой.

– Мне тоже так кажется. Но не будем гадать. Пускай экспертиза даст точный ответ. Если ее писал Потапенко, надо брать ордер на арест.

14

Ватными хлопьями падал снег. Освещенные лучами фар, хлопья стремительно неслись навстречу «Победе», словно боясь попасть под колеса, и таяли, разбиваясь о лобовое стекло. Шумский подумал, что так же летят мотыльки-однодневки на пылающий костер, летят тысячами и гибнут… Он любил ночные рыбалки: плывешь неслышно на челне, тиха черная вода, черные кусты таинственно клонятся к реке… Потом недолгий, рваный какой-то, чуткий сон возле костра, и снова журчит под челноком вода.

Уж светает, туман над рекой… И вот в руке мокрый, туго натянутый шпагат размотанной жерлицы…

– Налево, Алексей Иванович? – спросил шофер, заставив Шумского очнуться.

– Налево. Ты что, Витенька, молчишь, спишь, что ли? – Шумский живо обернулся к сидящему сзади Изотову. – Сейчас приедем.

– Нет, не сплю, пригрелся малость…

«Победа» свернула на Средний проспект, потом на 19-ю линию и остановилась недалеко от дома, где несколько дней назад побывал Шумский.

Они поднялись по крутой, плохо освещенной лестнице на третий этаж. Перед обитой клеенкой дверью Шумский остановился, вынул пистолет, снял предохранитель и снова положил в карман. Изотов последовал его примеру.

На звонок долго не открывали. Пришлось нажать кнопку сызнова.