Власть лабиринта

– Говорят, император заготовил к войне богатейшие склады.

– Склады-то богатейшие. Только где они? Пока прибудут – мы с голоду передохнем.

– Не передохнем. А русские сёла на что? И города?

– Да… Прежде наполеоновская армия не грабила. Знала дисциплину. А нынче: целыми отрядами дезертируют. Сбиваются в шайки, мародёрствуют.

– Тогда армия была французская. А теперь – со всей Европы собрана. Кому из них нужен наш император и его война?

Баюр наткнулся на составленные шалашиком ружья, возле которых вповалку лежали солдаты, похрапывая и посвистывая во сне, пришлось обходить этот клин, да так, чтоб невзначай не наступить на раскинутые руки-ноги.

– А люди здешние смелее и злее, чем в пограничье. Там безропотны были и кланялись. А эти уходят. Семьями… Помнишь, пустое село прошли? Всё унесли с собой. А что не сумели – подожгли.

– Боюсь, что скоро нападать начнут.

– Скоро! Да уже есть случаи! Вон уланы из польского эскадрона отлучились в сумерках за провизией в Княжицы, ну, это… сельцо, что под боком у нас, – еле ноги унесли.

– Да врут они. Прикрывают беглеца.

– Я помню его. Молодой, красивый. Белокурый такой… Кажется, Гжегош его звали… Кшесинский. А может, не Кшесинский. Польский – такой шепелявый язык, тьфу… как гадюка шипит, только в горячке полоумный и выговорит. Стой! Да вот же он! – солдат вскочил с места, увидев Баюра, ткнул пальцем: – Гжегош! Ты?

– А кто же ещё? – отозвался Баюр, махнув рукой, и, пройдя мимо, уже за спиной услышал:

– Говорят, неупокоенные души бродят по ночам и ищут своих обидчиков.

– Каких ещё обидчиков? Думаешь, это призрак? Привидение?

– Усмехнулся как-то… мстительно… Не следовало мёртвых поминать в неурочный час.

– Он же ответил. А призраки не разговаривают.

– Много ты знаешь про призраков. В этой языческой стране колдунов и шаманов не счесть. Они заклинают даже камни, и те говорят.

– Накаркай ещё…

У следующего костра сидел солдат, бережно обнявший руку, обмотанную тряпицей:

– … лейб-медик сказал, что нет у него лекарств.

– Больных не лечат совсем. Сколько уже умерло! А как в сражение пойдём? Что с ранеными будет? Сгниют заживо?

Баюр шёл и слушал, как ругают французы русские дороги, русскую погоду, русские вёрсты, несговорчивых и угрюмых русских крестьян, слушал жалобы на бескормицу, на падёж лошадей… «Да кто вас звал сюда?!» – хотелось ему крикнуть.