Дар Евы

 – Я дал тебе достаточно времени прийти в себя. Изабель и Анна уже нашли себе работу, осталось и тебе к ним присоединиться.

– Не хочу, – буркнула Ева.

– Что? – в возмущении капитан посмотрел на девушку. – Ты ведь понимаешь, что ты не в том положении, чтобы перечить?

– А вы прикажите мне, – Ева снова накрылась с головой и спряталась от глубоких синих глаз, буравивших её. – По своей воле я не буду подчиняться похитителю, рабовладельцу и контрабандисту.

Капитан ничего не ответил, и Ева вспомнила, что матушка просила его так не называть.

Она застыла, ожидая худшего. Вспышки гнева, унизительного приказа, удара, крика – чего угодно. Но не того, что последовало дальше.

– Ты меня не знаешь, – грустно и даже как-то тихо ответил капитан Мортимер.

Теперь не ответила Ева. За эти дни она уже наслушалась о капитане от сестры с матушкой. Младшая Эмер не выходила из дома, поэтому не знала о большинстве слухов, которые ходили от медузы к медузе. Например, слухи об отважном капитане, покорившем чудовище-черепаху.

О том, как он выходил победителем из самых опасных сражений с пиратами. О том, как он уничтожал морских тварей. О том, как он при помощи своей безграничной силы способен создать пузырь воздуха вокруг корабля и безопасно для всей команды уйти на дно вместе с чудовищем. Знаменитый охотник за сокровищами. Гроза пиратов и обычных моряков. Не считающийся ни с кем капитан Мортимер. Вот, что знала о нём Ева.

А ещё что он похититель, рабовладелец и контрабандист.

Они оба молчали. Сначала Ева злилась, но затем просто не хотела прерывать молчание первой. Будто она проиграет в какой-то неизвестной ей игре, если сейчас уступит. Но уступил он.

– Я не нравлюсь тебе. Хорошо. Но дай шанс Акупаре и команде. Не засыхай, малёк.

«Малёк».

Ева вынырнула из одеял, но капитан уже захлопнул за собой дверь, оставив её одну.

Малёк. Так её называл отец.

***

Солнце, всё утро светившее в окно, уплыло выше, к зениту, накладывая тени на комнату Евы.

Она не заметила, как потемнело: последний час младшая Эмер стояла напротив двери, уговаривая себя выйти.

Руки, судорожно сжимавшие подол, сотрясала дрожь. Нижняя губа покраснела и набухла от покусывания. Глаза лихорадочно блестели, а зрачок прыгал от дверной ручки к щели внизу, где то и дело мелькали тени. Ева не слышала шагов, поэтому гадала, кто может ошиваться в её закутке.

Капитан говорил правильные вещи – не стоило ей и дальше бить баклуши.