Сочи любим очень

Замерла спираль затейливых прыжков, прогулок и поездок красоточки Каролины… Горемычной горошинки этой в крутом, шутовском гороховом супе-вареве, именуемом жизнью!

Пофантазируй… Да что тут фантазировать? Надо только, чтобы тогда, за минуту до неминуемого столкновения, до роковой этой березы, сломавшей ее, ее мерседес, всю ее жизнь, Каролина просто сбавила скорость – и все! За минуту до неминуемого… Наказания неминуемого, что ли, как некоторые злорадствовали?! За что? Чем она хуже других? Наоборот – красивее! И пусть все-все флаги, флаконы шикарных духов, букеты цветов как прежде – ей, для нее!

Невесомым сухим лопухом вдруг на голову Каролине валится какой-то маломерный жакет, мазнув по зажмурившимся глазам… Внезапным майским громом рокочет голос матери: «Все! Хватит командовать, командирша! Сама давай пришивай пуговицу!! И садись уроки учить, троечница, лентяйка! Правильно Амалия Степановна говорит: по-другому с тобой надо! В стране перестройка и ты перестраивайся! Вот и будешь жить, зарабатывать, как человек! Как достойный член общества!»

А, ну да, соседка преподавала обществоведение… А мать… Господи, да разве она когда кричала на любимую дочечку так жутко? И папуля, даже выпивши, знай только по головке гладил и улыбался! Ох, поди заросло там все у них на кладбище… лежат тихонько, уж наработались, навкалывали… Каролина с усилием ковыляет к окну, где учительский котяра беззвучно зевает во всю пасть, чертов гипнотизер.

Мельком холодно оглядывает ее и, задрав хвост, прыгает на облезлую крышу своего балкона. Домой, понятно, чесанул, гулена: с недобро нахмурившихся небес шумно летят первые капли дождя. Собачонку, что ли, завести, они преданные… Но опасно: еще начнет гипнотизировать, стишки диктовать, как этот черт разноцветный!

«Коровки, коровки… Бычок!»

Замечательным сочинским музыкантам

– Вот слушай, слушай… Да не копайся в своем телефоне, смотри! Новый животноводческий комплекс в Томске: везде автоматика, коровы бродят по всему коровнику, сами становятся, когда хотят, на дойку! А людям запрещено на них кричать, вообще громко разговаривать, тем более нецензурно.

Вот в моем детстве, например….

На телеэкране плечистый дядька-механик рассказывал довольно убедительно, что на работе «перестал выражаться». «Да и дома тоже!» (Чуть замявшись…) Никита рассмеялся. А бабушка продолжала свои невероятные воспоминания.