Сочи любим очень

Так чудесно было отыскивать на влажных склонах незаметные лиловые клювики: кустики фиалок… А еще россыпи душистых примул («барашек» по-местному), ярко-розовые фонарики цикламенов! Особенно ценились подснежники – такие хорошенькие белые колокольчики…

Ребята спускались по тропке всё ниже, ниже. Ближе к немолчному клёкоту чистого ручейка под нависающими корнями деревьев и вековыми валунами в мягком панцире мха. Вот замечательное потаённое местечко – такой каменистый узкий каньончик. А дальше по течению ручья нагромождение камней, серый песок вокруг озерца.

И всегда здесь такая тишина! Только позвякивает вода, не задерживаясь в своей ямке, сбегая вниз к морю, да редко-редко доносится отдаленный шум, гудки. Что-то там наверху проехало по Курортному проспекту, паровоз пропыхтел внизу…

– А как называется наш ручей? – вдруг спрашивает Таська.

– В науке географии такие маленькие ручейки не имеют названия, – поторопился с ответом Саша.

– Не-а, я знаю как – Черныш! Потому что море – Чёрное, понял? – самоуверенно объясняет Таська и тут же сама смеётся:

– Вообще-то нет, не Черныш, вон он какой, точно стеклянный!

– Ти-ха! Разговорчики! – Лёха, развязав мешок, достаёт стопку старых газет, вынимает из кармана грязноватый свёрток.

Что это в нём?!

– Из кабинета химии спёр, – загадочно–небрежно поясняет он, – сверху накрутим ещё газет. Да вы сами давайте, крутите! Что я вам нанялся всё делать? Я пока курну.

Уступив ассистентам, Таське и Саше, поле действия, атаман так же небрежно закуривает длинный бычок, «беломорину», небрежно присаживается на валун.

Щуплый Жорка мостится рядом, умильно поглядывая на папиросу. Наконец и ему достается пыхнуть раз, другой. Они уже здоровые пацаны, Леха с Жоркой, после семилетки сразу пойдут работать, матерям помогать. А там и в армию! Ждут не дождутся…

Ну вот, неуклюжий газетный шар готов.

– Всем отойти за каменюги! Спрятаться всем, я говорю! – Лёха шумно затягивается беломориной, тычет её в шар и резко отскакивает… Желтоватая бумага ещё больше желтеет, коричневеет, съеживается.

Противный густой дым ест глаза, мешает увидеть – что?! Вот он еще больше сгущается… Какие-то необыкновенного цвета языки пламени вырываются из его недр, необыкновенный резкий запах лезет в ноздри…. И все вроде. Таська первая поднимается с корточек во весь рост, моргает, морщится. Все, что ли? Чёрные хлопья чуть вздрагивают на песке…. Всё.

Девочка разочарована, мальчишки, кажется, тоже.