Сочи любим очень

Тогда это широко практиковалось и даже не именовалось благотворительностью. (То есть тысячи деток-спортсменов, деток-музыкантов разъезжали по стране бесплатно на всякие турниры и конкурсы, вовсе не обещая поголовно дорасти до Родниной либо Кисина!) Да, но правды ради следует сказать, что Леник-то… Ну, потом, дальше.

Одним словом, прелестно они тогда полдня побродили по очень обыкновенному городу-крайцентру, – казачьей станице в недавнем прошлом. Вышли к реке, тоже обыкновенной, не Москва-река тебе, не Нева, скажем.

Тем более, не море Ветино, так часто о себе напоминавшее: странновато было ходить по улицам без этого обязательного огромного ориентира! Здесь же маяками-ориентирами громогласно выступали Сенной рынок, Колхозный рынок, Блошиный… Фу!

Но возвращаясь к обыкновенной городской реке, надо отметить ее сверкающее, полноводное, чистое течение в тот солнечный день! И очень чистыми и смешными были их нескончаемые разговоры и воспоминания. («Так чего тебя понесло тогда на мою веранду, интересно?» «Интересно? Да так, в общем-то… Здоровенный стал, интересно, думаю, выдержит глициния такого медведя?» «Глициния-то выдержала…») Посидели в кафе и расстались вечером у дверей студенческого общежития: вахтерши – звери, приглашать кого в гости расхочется моментально.

И потом, Леник на год младше, всего-то десятиклассник…. Ну, понятно.

А через полчаса Ветины соседки по комнате вдруг завопили дружным трио, захохотали, заахали – в темном окне обозначился Леник с букетом сирени!

– Так ты в «Спартаке» играешь? У Колхозного рынка? Я приду! – объявила Вета, но Леник замотал головой – тренер взбесится, все, все, пока…

Были потом от него письма – работаю, заочно учусь в архитектурном институте, очень хорошо к тебе отношусь.

А поздравление, кажется, с восьмым марта, было начертано на листке с ее акварельным портретом, с хохмаческим комментарием. Дескать, девчонок лучше рисовать по памяти, они, вертухи, «каждый сеанс позирования точно хулахуп крутят». Запомнился, запомнился этот «каждый сеанс», из-за которого Вете расхотелось что-либо отвечать этому Ленику. «Каждый сеанс»… с каждой девчонкой? Скажите, пожалуйста!

Но вот лет через пятнадцать в чудесном старинном польском городе, в заштатной харчевне «Злата качка» («Золотая утка», то есть) интересный такой, крупный мужчина вдруг подсел к Вете… «Ты?! Ах, я так рада, Леня!»

Был он здесь не один, с женой, с горластой группой по профсоюзной путевке, наименее в те поры дефицитной.