Сочи любим очень

Его родители-целинники в начале девяностых вернулись в Москву, мать и даже одна московская бабушка живы… И целинную комсомольскую эпопею, этот отважный бросок в ледяные степи вспоминали с умилением, с удивлением: «Да позови кто туда молодых сегодня…» Мама вздыхает: «Ледяные зимой-то, конечно, а летом мы, бывало, все к подъезжающим грузовикам жались: хоть какая-то тень в сорокаградусном пекле! Чуть отдышишься – и опять за работу!» Ну да, и Ветина мать, сердечница, на приеме больных, на дежурстве всю жизнь… Чуть отдышится – и опять на работу!

Да, поколение родителей не знало, массово не освоило расслабленную позочку «умеющего жить» умника-циника – у стойки бара, за рулем крутого авто… Нет, правда, на диких казахских просторах, на пунктирных конских тропах эти несмышленые комсомольцы были точно… точно космопроходцы! По крайней мере, ощущали себя ими, наверно… Замечательное, забытое дуновение романтики горячило мысли и щеки Светланы Владимировны.

– А теперь здесь даже памятник целинникам убрали, представь себе, Свет! Бескорыстные ведь совершенно ребята были, беспокойные.

– Ты закоренелый шерп, Ленечка… .Между прочим, какой-то из них то ли двенадцать, то ли двадцать раз восходил на свою Джомолунгму… Нет-нет, я молчу! Еще рассказывай, пожалуйста…

Они танцевали, временами нестеснительно, радостно приникая друг к другу под цветистую версию «Yеsterday» ресторанного оркестра. И Леник вдруг сказал, что его дочь, настоящую восточную красавицу, отличницу, студентку – не комсомолку, понятно, а то в какие бы еще степи могла рвануть? – зовут Светлана.

– Восточную красавицу – Светлана?

– У нее светлые глаза… как у нас с тобой! – вроде шутя, ответствовал Леник, не моргнув этим своим светлым глазом степного альпиниста, орла целинного! – Как эта твоя глициния, помнишь?

– Как тот твой букет сирени, помнишь? С которым ты ко мне на четвертый этаж…

– О, чуть ли не год тогда зверски копил money-money, совершенно зверски!

– На букет?

– На поездку к тебе! Эх, Света, совсем ты ничего не сечешь… Как всегда!

– Так ты говорил, волейбольные соревнования какие-то… Так если бы я знала… У тебя же всё шуточки!

Это невнятное «если бы» (не табачные, кабачные миазмы!) так весь вечер и пощипывало близкими слезами «глициниево-сиреневые» очи Светланы Владимировны.