Таинственный незнакомец

Гаррет была просто очарована его мальчишеской уловкой – словно он не знал, как к ней подступиться.

В фехтовальной форме фигура у него выглядела роскошно. Обычно белый цвет не благосклонен к мужчинам. Полотняный жилет на пуговицах, который застегивается на одну сторону и тесно облегает торс до самых бедер, у обычных мужчин делает плечи узкими, а талию широкой, однако просто скроенный костюм Рэнсома подчеркивал красоту пропорций его тела – сильного, литого, без каких-либо намеков на мягкость или дряблость.

Взгляд Гаррет скользнул от широких плеч до узких бедер и даже ниже, а когда до нее дошло, что она в упор разглядывает его, быстро подняла глаза и вспыхнула, как девчонка, потому что Рэнсом вопросительно уставился на нее.

– Я просто заметила, что у вас необычно развита четырехглавая мышца, – пояснила она профессиональным тоном.

У него непроизвольно дернулись губы.

– Это комплимент, доктор?

– Конечно, нет. Всего лишь наблюдение. По вашему сложению можно было бы предположить, что вы либо моряк, либо кузнец.

– Мне приходилось работать с металлом, но, разумеется, это не то, чем занимаются кузнецы.

– И что же это такое?

Рэнсом поправил одну из рамок на стене.

– Большей частью замки и ключи. Мальчишкой меня взяли подмастерьем к слесарю, который специализировался на тюремных замках. – И, не глядя на нее, добавил: – Мой отец был надзирателем в тюрьме Клеркенуэлла.

В большинстве тюрем, включая клеркенуэллскую, процветала антисанитария. По мнению Гаррет, детям нельзя было позволять работать в таких условиях, и она заметила:

– Опасное место для мальчишки.

Рэнсом пожал плечами.

– Там было довольно безопасно, если я соблюдал правила.

– У вас есть братья и сестры?

– Нет, я был единственным ребенком.

– Я тоже. – Она редко делилась чем-то личным, но неожиданно для себя продолжила: – А мне всегда хотелось иметь сестру. Мать умерла при моем рождении, а отец потом так и не женился.

– Он ведь был констеблем в дивизионе Е, да?

Гаррет быстро взглянула на него.

– Да. Откуда вам это известно?

– Читал в прессе.

– О, конечно. – Она слегка поморщилась. – Репортеры стараются описать меня как какую-нибудь диковину: например, как говорящую лошадь.

– Вы необычная женщина.

– На самом деле нет. Многим тысячам женщин хватает ума и характера, чтобы заниматься медициной, однако здесь, в Англии, женскому полу доступ в медицинские школы запрещен, поэтому-то пришлось учиться и проходить практику во Франции.