Поколение мертвых бабочек

Сбиваю колени о деревянные крашеные половицы и больно цепляю бедром спинку кровати, прежде чем падаю. Я стараюсь и вовсе не показываться ему на глаза, когда он пьян. Часто слышу от него одни и те же фразы: «надо было прибить тебя, когда ты еще поперек лавки лежала», «ты у меня кровавыми соплями умоешься», «повыбиваю тебе зубы, чтобы до конца жизни из подворотни боялась выглянуть». Всегда было интересно узнать, будет ли он сожалеть о своих словах, когда я умру? Станет ли ему стыдно за свои слова и поведения?

Я часто представляю себе, что буду делать, если отец поднимет руку на маму.

В голове прокручиваются воображаемые ситуации, когда я защищая ее беру в руки нож и втыкаю отцу в шею, чтобы успеть убежать и спастись вместе с мамой. Или разбиваю стулом окно в своей детской, чтобы выскочить на улицу и позвать на помощь. Думаю о том, что будет с нами, если я не успею добежать до двери, чтобы выскочить из дома и позвать на помощь. Так я успокаиваю себя, ведь если все обдумать и мысленно подготовить план действий, то можно защитить нас двоих – меня и маму. Я уже достаточно взрослая и понимаю, что виноват тот, кто бьет других. Знаю, что если нажалуюсь кому нибудь, то отца могут посадить в тюрьму. Я не хочу этого, но если придется защищать маму, то я на это пойду. Мама видела мой страх перед ним, успокаивала меня, когда я была младше. Говорила о том, что меня отец точно не тронет, но я не верила. Слишком много безумия было в его мутных голубых глазах. Я чувствовала опасность, исходящую от него. Чувствовала его внутреннюю силу и осознавала что слабее него. Это пугало. Но, не смотря на это, он был моим отцом, папочкой, который учил кататься на «велике» и подкидывал на руках в детстве, заставляя смеяться от восторга. Ходил кататься с горки вместе со мной, волоча в гору тяжелые санки. До сих пор помню как снег скатывался на шерстяных гетрах и придя домой, приходилось обдирать застывшие льдинки, прежде чем они растают. Помню вечера, когда он приносил домой пряники и банку сока, каждый раз, когда получал зарплату. Порой, приходя с работы, он приносил мне в тонком фасовочном пакетике пряник или булочку. Каждый раз разыгрывал целый спектакль, рассказывая, как зайчик выбежал из леса и попросил передать для меня угощение. В детстве меня очень удивляла с чего бы незнакомому зайчику что-то мне передавать. На мое шестилетие в таком же фасовочном пакете с крошками хлеба он принес мне плюшевую игрушку – песика золотистого цвета.