Звезда Серафима Саровского… Звезда любви…

Еще бы я его не помнил!..

– Да… Актёром балета был наш «Плёха»… Правда, уже отставным…

– А помнишь, Станек, сколько мы над ним подшучивали?..

– Помню, Михаська!.. Всё пытались научить его русское слово «Плохо» выговаривать. Но… безуспешно!.. – улыбнулся Станислав.

– Да… Безуспешно… – согласился с ним Михаил. – Так и не научился наш «Плёха» выговаривать русское слово «Плохо», хотя использовал его бесконечно. Сколько ни выписывали мы с еврейским старанием всевозможные кренделя ногами, разучивая мазурку ли, польку, вальс или котильон, ему всё «Плёха» да «Плёха»!

– Да уж….

– О, котильон!.. Только не напоминай мне об этом танце, Станек, – поправляя свои волосы у зеркала, взмолился Михаил. – Сложно он мне давался… Пойди тут сразу запомни, в какую сторону следует в определенный момент повернуться или бежать и какой из дам прежде поклониться.

– Конечно же, сложный танец!.. – согласился Станислав. – Более ста фигур отрабатывал с нами в котильоне «Плёха».

– Зато не безуспешно, правда, Станек?! Теперь котильон у нас с тобой прекрасно получается.

– О да, Михаська, по части танцев мы с тобой уж точно – хоть куда!.. Мазурка, котильон, вальс, полонез… О!.. Нам ли всё это не по плечу?! Успех на паркете нам гарантирован! Да только ли по части танцев мы с тобой хоть куда? – с плутовской улыбкой на устах погладил свои усики Станислав. – Мы с тобой и по части женщин – тоже, хоть куда… Не так ли, брат?.

Михаил скользнул взглядом по лицу Станислава и, смутившись, отвел от него глаза в сторону…

– А помнишь, Михаська, гимназиста Антона Яковлева, однокашника нашего?

– Который вместе с нами уроки танцев посещал?

– Да!

– Помню его, Станек! Хорошо помню. Ох, и увальнем же он был. Страшно вспомнить.

– А помнишь его мокрые руки, как у мокрицы? А круглую его физиономию и широкий нос в веснушках помнишь?..

– Помню, Станек. И что?.

– Вспомни, как он до белого каления доводил нашего «Плёху».

– Ещё бы он не доводил до белого каления эстетичного во всех отношениях «Плёху», – усмехнулся Михаил. – Ведь Антон толстым и неповоротливым, как бегемот, был. Ему только баржи по Волге таскать, а не балетные «па» ногами выписывать да антраша выполнять.

– Да-а-а… Страшно даже вспомнить нашего Антона, пытающегося совершить прыжок и, зависнув в воздухе, несколько раз скрестить вытянутые в струны ноги.