Цивилиzации

Тем не менее Кискису удалось выжить после нападений Тупака. Теперь он ехал верхом рядом с императорским паланкином, обеспечивая личную охрану правителя. Полководцы не покинули Атауальпу. Они пошли бы за ним на край света.

Как-то утром они уже было подумали, что их преследователи остановились. Но вскоре во влажном воздухе разнеслись гулкие отзвуки боевой песни:

Череп предателя чашей нам станет,

Зубы нанижем – и вот ожерелье,

Кости – свирели, а кожа пойдет

На барабан.

И пляску начнем.

Если и слышал это Атауальпа, то виду не подал. Царственное достоинство он не терял ни при каких обстоятельствах.

Отступление стало напоминать странный сон. Им то и дело попадались убогие деревни, где жили ходившие нагишом люди, пугливые или, наоборот, любопытные. Некоторые поили и кормили пришельцев. Другие встречали враждебно, но все их оружие составляли несколько луков да копий с железными наконечниками, так что расправиться с ними удавалось в два счета.

У них отбирали лошадей. Забивали скот. Брали всё подряд. И так восполняли отсутствие складов. Но хуже всего было то, что не стало дорог. Десятки раз люди и скот заходили в болота, изобиловавшие насекомыми. Одного раба, а затем одного быка утащили крокодилы.

Теперь двор Кито, обреченный на неминуемое растерзание, если бы остался на месте, вела армия, добавлявшая пестроты и без того потрепанному длинному кортежу.

Наконец они добрели до Северного перешейка, омываемого с востока мифическим морем, о существовании которого упоминали лишь несколько древних легенд, несколько чудом вернувшихся экспедиций да сбившиеся с пути выходцы из нескольких далеких племен. Оказалось, что это все же не миф, и некоторые, хоть и были безутешны, возгордились, почувствовав себя первооткрывателями. Другие, вспомнив древние предания о Рыжей царице, дочери Грома, посланнице Солнца, почтительно воздели руки к небесам.

Атауальпа же суеверию предаваться не стал. Он преодолел перешеек и, собрав последние силы, еще дальше отодвинул границу известного мира, но затем остановился: на этот раз путь ему преградили не плохо вооруженные племена, а могучие воины, и доносившиеся с той стороны звуки не оставляли сомнений в воинственности их нрава, как и в непомерной любви к человеческим жертвоприношениям.