Господь, прибежище мое… Мой путь к Богу

Господь уберег!

Лошадей в селе осталось мало, и мама с бабушкой перебрались в конюшню и жили под одной крышей с ними. Перегородки и печку сложили из кирпичей, взятых из разрушенных бомбами домов, а после войны вся конюшня была предоставлена бабушке под жилье. Лошадей в конюшне уже не было.

Бабушка осталась вдовой с тремя малолетними детьми на руках. Это были моя мама и два ее братика. Кроме конюшни, данной бабушке для проживания, колхоз выделил ей и два гектара земли, примыкающей к конюшне, чтобы семья могла как-то прокормиться.

Мои предки по отцовской линии переселились в Россию из Польши в XVIII веке, при Екатерине II, спасаясь от религиозных притеснений; они были православные. Поселили их в городе Белая Церковь, недалеко от Киева, а позднее они перебрались в Таврическую губернию в село Александровка, где и родился мой отец. Знаю, что кто-то из предков, кажется, прадед, был юристом. Папа был семнадцатым ребенком в семье, но из всех детей осталось только трое – он и две его сестры.

Раньше, до войны, у папы было много родственников. В каждой семье имелось много детей, все они жили дружно, помогая друг другу. После войны родственников осталось мало…

Папа родился, вероятно, 10 июня 1917 года, в селе Александровка Новотроицкого района. Бабушка Елизавета, папина мама, умерла от тифа в 1920 году. Тогда тиф унес многих родственников отца, да и сам отец в живых остался только чудом. В тот день, когда умерла его мать, умер и он. Сил, после тифа, у остальных членов семьи, для того, чтобы отвезти усопших на кладбище, не было, поэтому тела, для сохранения, были временно перенесены на летнюю кухню.

На дворе стоял февраль, и был лютый мороз.

Два дня тела умерших лежали на морозе, а на третий день мои тети Маруся и Александра увидели в окошко своего «умершего» брата, Михаила, выходящего из летней кухни и очень испугались. Мой папа, шатаясь, подошел к дому и, со стоном, упал. Сестры, преодолев страх, вышли на двор, подхватили брата под руки и с трудом втащили в дом; после болезни они и сами еле ходили.

Это было первое чудесное спасение моего папы.

Жизнь в двадцатые годы была тяжелой. Тех, кто хорошо трудился и имел лошадей и скотину, называли кулаками и отбирали у них все имущество, а тех, кто сопротивлялся, убивали на месте без суда и следствия. Тех, кто был посильнее и поздоровее, высылали, а старых, немощных и малых детей оставляли на выживание.