Грозный – Василий Блаженный. Истина-весть

– А-а-а… Понятно… А ежели как на духу, чаго не поделили?

– Говорю, все тихо, мирно!

– Хм… На слух вродесь не жалуюсь! – насмешливо бросил Иван, поведя плечом: «Не хошь говорить, не больно надо!»

Не ожидая приглашения, Иван примостился на лавке.

Последив за занятием Василия, старший брат перевел взгляд на раскиданные одежки.

– О! Гляди-ко! Не знал, что у Дарьи Лексеевны столько одежи, – завистливо изрек Иван, мечась зорким взглядом по добротным вещам. – Прям-таки, загляденье! Невестка, чего устроила переполох?

– Да так… От нечего делать пересматриваю тряпки, – нехотя бросила Дарья, пряча покрасневшие от слез глаза.

Иван Шуйский был жаден до невозможности. И, не скрывая, придирчиво осматривал богатые наряды молодицы, пожирая одежки загоревшимся алчным огнем.

Обычно Иван чуял выгоду носом, как собака дичь! И не гнушался заполучить нечаянный прибыток в дом, коль он доставался легко. Даже из-за мелочей, не смущаясь, горланисто ввязывался в свору, будь то боярин или смерд.

В такие минуты его глаза, и без того большие, выпячивались, белки наливались, от носа под щеками прорезались резкие складки. Распалившись, как самовар, преображался в безобразного мужичка.

Иван ухватил пятерней несколько стрел, принявшись внимательно их осматривать.

– Знатные наконечники! Чья работа?

– Ездил до князя Свиридова… Ефим-кузнец… кует…

– Гожие! – причмокнул Иван языком. И тут же, вновь скосив глаза на Дарью, поинтересовался: – Дарья Алексеевна, наряды-то, поди, на торжище готовишь? Али как?

– Еще чего?! Из чего выросла, собиралась… отдать девкам в людскую, – невесело пошутила Даша.

– Гляди-ко! Вещи добротные, – всколыхнулся Иван.

– Ты не разглядел, Ваня! Всяких полно: и добротных, и так себе, – отстранилась молодица.

Иван Васильевич рассеянно скользнул взглядом по горнице и цепким взглядом вперился в приглянувшиеся одежки.

– Алексеевна, а не жирно буде холопам? Выдели моим дочкам нарядов! – стал выпрашивать Иван и живо подхватил юбку и пару сарафанов.

Оправдываясь, добавил: – Вымахали невесты! Все платья малы! А обрядить ноне двоих… ощутимо! Так я выберу, что тебе тесно?! – с надеждой запытал он.

– Ишь, губы раскатал! – налетела на него Дарья Алексеевна, проворно вырывая из его рук одежду. – Я ишо сама не родила деток! Авось пригодятся наряды моим дочкам!

Иван Шуйский, одарив Дарью презрительной усмешкой, перевел глаза на Василия.