Грозный – Василий Блаженный. Истина-весть

– Так что с того!? Аль, не чужаки!

– Нахлебники! Вы ужо достали меня! – ругнулся Василий и вновь шмякнул клюкой.

– Василь, больно! Оставь! Что нашло на тебя?!

– Подперло! Скудная жизнь подперла! Соглашайся!

– Вздор баешь! – разозлился Иван. – Марш на улицу, освежись! Поди, выскочит дурь из головы!

– Ах ты, святоша!

Во дворе загомонили. Василий ринулся до окна, опасаясь, что некстати возвратились, раньше времени, домочадцы из храма. К счастью это дворовые затеяли перебранку. Подстегнутый мыслью о нежелательных свидетелях, Василий Васильевич занервничал.

«Вскорости возвернутся! Поди, потом не скоро случится им отлучка из дома! Так и дело расстроится!» – растревожился Шуйский. Рассвирепев, он налетел с клюкой на брата и принялся хлестать его по бокам да по плечам – где придется. И еще! И еще раз! И еще!

– Иван, соглашайся! Не то, вот тебе! Вот тебе!

– Вася, ты чего? Чего ето? Прекрати! – закрывался Иван руками и даже попытался перехватить клюку. Да куда там! В руках Василия клюка стала жгучим кнутом.

– Гад! Нерадивый! Ни к чему нет рвения! – орал Василий.

– Вася, оставь!

– Иван, доброе дело сделаешь! Для Шуйских!

– Хоть что! Не могу! Ну, хвать! Ей-Богу, больно!

– Не хватит, Иван! И сам полакомиться не против! – огревая старшего клюкой, громыхал младший.

– Вася, прошу, уймись! Не трону твоего! Аль, сдурел?! – защищаясь и закрываясь, Иван вертелся под клюкой, подставляя тем самым то один бок, то другой.

Лицо Ивана закровило: из носа потекла кровь, ложась струйками на одежду.

Вот досада! Иван поспешно ухватил потертый рушник, висевший на крючке, прикрыл им лицо. Видя, что Василий настроен неотступно, Иван ринулся стремглав из горницы, но младший перекрыл ему ход. Шмыгая носом, Иван отступил, в глазах замельтешило. Василий загнал брата в угол и, не отступая, продолжал безжалостно колотить.

– Пожалуйста, не бей! – упрашивал Иван. – Ой-ей!! Худо мне! Не бей! – забившись в угол, пряча голову, охал и повизгивал старший.

– Согласись, оставлю! – гневно и увесисто шлепал Василий брата клюкой.

– Боюсь я! Как таки… этакое… зло сотворить! Грех! – трясся Иван.

– Грех? А ты не грешил? – гневно навис над братом Василий Шуйский. – Аль забыл? Чтобы принарядить своих девчат перед Свят днем, отобрал коровенку у вдовы! Оставил на голод женщину с пятью детьми! Считаешь се не грех?! Ить, пекся о своих детушках!

– Стыдишь? У меня не было выбора! – возопил Иван.