Прошли годы, десятилетия…

– Это миссионеры из нашей страны, а не иностранцы?

– Да, да, это миссионеры из нашей страны. У нас же есть сейчас в законодательстве ограничения именно по иностранному миссионерству.

– Есть ли действующие миссионеры из местных людей, тех, которых приняли в баптисты именно здесь?

– Есть, конечно. И хочу сказать, что здесь есть очень талантливые и мудрые люди. И сейчас уже появляются верующие из ненцев, причём осмысленные носители этой религии. Уже есть ненцы миссионеры, и даже имеется первый ненец, рукоположенный пастором.

Работа идёт, культурные изменения происходят. Будем смотреть, что произойдёт дальше.

– Мне рассказывали такой случай, который произошёл много лет назад в Горнокнязевске, когда мужчина ханты, принятый в баптисты, сжёг священную нарту, а он был её последним хранителем. И когда я сказала настоятелю: «Как же так, зачем вы позволили ему это сделать? Могли бы передать эту нарту, в которой хранятся старинные священные предметы, в музей. Это же культурное достояние народа».

Знаете, что он мне ответил на это? Что человек сам этого захотел. Как мне показалось, ему было безразлично, как к этому отнесутся местные люди.

– Это не единственный случай, одну нарту мы спасли.

– Замечательно. И где она?

– Лена Лярская увезла в Российский этнографический музей и передала в фонды. Кстати, женщина была последней представительницей своего рода, и она грозилась сжечь нарту после того, как стала христианкой. Мы с трудом убедили передать эту ценную реликвию в музей.

– Мне кажется, миссионеры должны эти нюансы понимать. Ведь это культурное наследие, которое мы не должны терять. Наверное, во мне ещё и старый музейщик возмущается.

– Да, конечно. Это наша история. Но для некоторых больше имеет значение психологический момент, что эта нарта.

– Второй такой вопиющий случай произошёл в Харсаиме, когда женщина ханты после принятия баптизма вернулась домой и расправилась с имеющимися у неё иконами.

А потом пошла к соседке и хотела устроить там своеобразный погром.

– Такой неофитский запал.

– В общем, среди миссионеров нужно проводить разъяснительную работу по этому поводу.

– Вот с этим я долго работала. В первую свою поездку для меня это был самый больной, насущный вопрос, кто и как решает из миссионеров. Понятно, что самые первые конфликты в тундре проходили именно из-за того, что обращённые люди сжигали древние родовые реликвии.