Прошли годы, десятилетия…

В посёлке ему будет очень трудно жить, потому что у него нет образования, каких-то навыков общения, а самое главное – нет работы. Всё это будет заканчиваться тем, что он маргинализируется, превратится в бомжа. Он перестаёт быть носителем какой-то определённой этнической культуры.

– Я даже встречала в тундре людей, которые при первой возможности, когда у них появляются олени, без раздумий переезжают в тундру. Спрашиваю: «Почему ты переехал? Вроде бы в посёлке цивилизация, есть все бытовые условия». Он мне отвечает: «Но здесь я свободный человек».

– Да, да, да. Вот даже сейчас я разговаривала с Фёдором Яунгадом

, который тоже согласился, что поселковые ненцы – это нерешённая проблема. Социальная адаптация поселковых ненцев, именно первого поколения, которые переехали вот сейчас из тундры, это проблема. И возможно, те христиане, которые находятся в посёлках, просто выполняют функцию, которую должно было осуществить государство по социальной адаптации ненцев. Я встречала многих ненцев, вот в том же Белоярске, которые спивались, именно уже мар-гиназилировались, потому что они не находили свою социальную нишу в посёлках.

И, став христианами, спасались именно в социальном плане, не только в религиозном. Они постепенно социализировались за счёт этого религиозного ресурса. Став членом церкви, становились членом маленького сообщества и таким образом проходили микрообучение, как быть членом оседлого сообщества. И в этом плане я видела эти изменения, они делали просто прекрасную работу по социальной адаптации ненцев в посёлках. Это очень сложный, многогранный вопрос, и на него нет однозначного ответа.

– Среди городского населения в Салехарде вы проводите какую-то исследовательскую работу?

– Да, конечно. В городе труднее проводить какие-то этнографические, антропологические исследования, потому что всё более закрыто. Я просто здесь общаюсь с протестантами разных церквей, которых могу воспринимать как миссионерские центры, которые проводят работу в тундре.

То есть такие люди, которые разрабатывают миссионерские методики и ведут те или иные проекты с коренными народами.

– Вы верите в искренность и чистоту их помыслов?

– Скорее, да, чем нет. Искренность проверяется временем. В таких суровых условиях, если ты не искренен, то сможешь протянуть не более пары лет, а они живут здесь уже по пятнадцать-двадцать лет, чтобы строить тут церковь, быть религиозными служителями.