Воспоминания крови. Мемуары с мистикой (1883—1985 гг.)

Захотелось догнать, всё-таки – родственная душа. Вера долго мчала за незнакомкой, но та тоже оказалась не робкого десятка. Наконец, дама впереди, въехав в глубокий овраг, скрылась из виду. Когда Вера подъехала, там, в затуманенной пойме, никого не оказалось:

– Как сквозь землю провалилась… – Весело ругнула она незнакомку и, оглядевшись, направилась к старику, медленно поднимавшемуся по склону с мешком лозы на плече.

– Эй, дед, кто мимо тебя вон туда поскакал?.

.

– Да вы ж и промчали надысь, – удивился тот, – ищете кого?..

– Уже нашла. – Подхлестнула коня Вера и галопом поскакала обратно.

Уже дома, сбросив сырую одежду и накинув тёплый мужнин халат, она присела у своего трельяжа:

– Не сильно ли лицо поцарапано?..

Поперёк зеркального стекла, скорее всего, её пудрой, что-то было крупно написано по латыни.

– Почерк явно не мужа. – Растерялась она. – Кто бы это?..

Переписав фразу на листок из расходной тетради, она вечером подошла к Петру Аркадьевичу:

– Переведи!

– «Тебе будет дано…» – Удивился он.

 – Это ещё откуда?..

– Так, из книжки…

– Наконец-то! – Весь вечер, сама не зная чему, улыбалась Вера. – Мучили меня, мучили… И вот – вспомнили.

3. Колокола и колокольчики

Видимо от неистового блеска на траве и ветвях ещё не просохшей влаги, это воскресенье, наконец, выдалось радужным и весёлым.

Оглянувшись она на играющих в мячДашу и Жули, Машуля боком-боком через редкий осинник подалась к овражку, на дне которого под корявой ветлой прятался маленький булькающий ключ.

В нём было интересно поковырять палочкой или попускать кораблики из сухих свёрнутых листьев, втыкая в них гусиное или воронье пёрышко.

Склон был ещё сырым, и девочка почти сползла по нему, закинув на голову верхнюю бархатную юбку. Но, едва она присела на корточки передохнуть, как откуда-то справа, из-за островка высоких темноголовых камышей, ей послышался такой знакомый, всегда будто потаённый, смешок матери:

– Серж, ну, Сержик, да не щекочите же меня своими усами.

Это невозможно вынести! У меня от смеха все желания разлетаются, как бабочки. Ну, послушайте же меня, послушайте…

– Слушаю и повинуюсь, моя королева…

– Точно! Это дядя Серж, – обрадовалась Даша, – он такой весёлый и озорной.