Воспоминания крови. Мемуары с мистикой (1883—1985 гг.)

Все думали, что родины смягчат её, но, увы, она даже отказалась кормить новорожденную и уже через неделю, утянув холстиной грудь, вернулась на сцену.

И жизнь её, вернее то, что от неё осталось, как-то сама собой обратилась в две всецело захватившие Веру игры: сценическую – постоянно балансирующую меж надуманным благом и столь же надуманным грехом, и житейскую – мелко суетную, состоящую лишь из скороспелых привязанностей и столь же скорых бесчувственных отречений – совершенно пустую, но успешно отвлекавшую её от чёрных мыслей.

– Принимайте – какая есть, другой не буду! – резко отсекала она любые попытки осудить или хотя бы вразумить её, но все продолжали любить строптивицу Верочку и с лёгкостью прощали ей то, что вряд ли простили бы кому-то другому.

Её особенное, трагически надорванное женское обаяние действовало на окружающих подобно сильному наркотику. И устоять пред ним, особенно мужчинам, не представлялось никакой возможности.

Время шло, а Вера Краснопольская не менялась. Душевная болезнь её не шла на убыль, а скорее прогрессировала и вскоре сделалась не чем иным, как новым Вериным характером, который в свою очередь определил ей и новую судьбу, столь же запутанную и противоречивую, как её хозяйка.

    Сентябрь, 1889го…

2. Нашла

Три недели кряду за окнами Краснопольских с шумом и скрежетом хозяйничали дожди, и Вере никак не удавалось выбраться на конную прогулку. Просто сил не было терпеть!

Хотелось воздуха, ветра, скакать и скакать, не разбирая дороги.

Казалось, сама душа её засиделась в эту чёртову непогодь.

– Эй, Кликните Жорку, пусть гнедого подаёт – потеряв всякое терпение, вдруг гаркнула она в окно и через ступеньку заспешила вниз.

– Господи! Ну, куда?.. Дождина-то – какой! – попытался урезонить её конюх, но она так зыркнула на него, что он даже присвистнул.

Стоило ей съехать со двора, как дождь тут же стих.

– Вот ведьма-то… – улюлюкнул ей вслед Жорка и даже бросил вдогон горсть сырого песка.

Вера неслась и неслась, не разбирая дороги.

Мокрые ветки хлестали по плечам и щекам. Наконец она выбралась на открытое место. Мелкая влага ещё висела в воздухе. Впереди, прямо по ходу, над луговиной образовался цветной коридор из двух радуг.

– Кто под парой радуг проедет, счастливым будет! – вспомнила она бабкину присказку.

– Нет уж, хватит с меня вашего счастья… – по горло! – Развернувшись, она поскакала вдоль реки и в пол версте впереди увидала такую же, как она, одинокую всадницу.