Вождь семейного племени

То уводила малышню на железную дорогу, на линию, как у нас говорили, смотреть на поезда. А то выдумывала, что огород с картошкой соседки тети Лизы – джунгли.

Однажды в августе мы ватагой прибежали туда и стали собирать со зреющих картофельных кустов зеленые шарики – такие появляются на месте цветов. Когда это дело надоело, кто-то предложил:

– А давайте посмотрим, какая картошка выросла?

Начали азартно подрывать кусты руками. Картофелины были маленькие, величиной со сливу.

– А может, на тех кустах больше?

Наше огородное вредительство остановил истошный крик соседки:

– Ты погляди, что эти сорванцы удумали! Пол-огорода картошки мне перепахали! Ну, это я так не оставлю.

Щас доложу вашим родителям. Пусть они вам всыпят по первое число!

Нас сдуло с огорода как ветром и разбросало по домам. Сижу себе тихонько за книжкой и вдруг вижу – тетя Маня??? с кустом картошки в руках направляется к отцу. О чем они разговаривали, я не слышала. Помню только, что отец в сердцах крикнул:

– Убью эту заводилу паршивку!

Я пулей вылетела из дома.

Описала круг по бабушкиному двору. И шмыгнула в узкое отверстие в большой поленнице, известное лишь мне одной. Там было тесно и пыльно, но надежно. Никто не найдет! Сколько времени я там просидела, не помню. Сначала вся дрожала от страха, представляя, что будет, если отец меня найдет. И… убьет. Чем? Пыталась представить это и холодела от ужаса. А потом, видимо, уснула. Проснулась от бабушкиного плача. И от того, что в моем укрытии стоит беспросветная тьма, о которой говорят: хоть глаз выколи.

– Доченька, отзовись! Родненькая, где ты? – причитала бабушка, заглядывая во все углы сарая и двора и даже в уборную.

Я бросилась ей навстречу:

– Бабушка! Папа убьет меня! Мы у тети Лизы??? картошку подкопали…

Те бабушкины счастливые объятия я помню всю жизнь. И то, как ночевала на жестком бабушкином сундуке. И как поздно ночью стучался отец, а я замирала от ужаса.

– Она у меня заночует, – спокойно и твердо отвечала ему бабушка.

 – Иди охолонь. Утро вечера мудренее. Совсем запугал девку. Дрожмя вся дрожит.

Отца я боялась. Мечтала поскорее вырасти и покинуть родной дом. Не любила, когда он был дома. Особенно в отпуске. Хорошо, если уезжал в санаторий для ветеранов войны или в другой город к старшим сестрам. Но если оставался дома, то превращал нашу жизнь в ад. Он был из тех, кто рано понял, с партаппаратом в СССР что-то явно неладно.