Вождь семейного племени

Баба Саня покинула этот мир ровно в 90 лет жарким июльским полднем. В тот день она подошла к окну и вдруг почувствовала себя плохо. Прошептала: «Чтой-то мне так плохо?» Попросила внука довести ее до кровати, которая в последнее время не застилась, и глубоко вздохнула в последний раз. «Обширный инфаркт. Острая сердечная недостаточность», – сказано в свидетельстве о ее смерти.

Когда прибежали за моей мамой, единственной дочерью бабушки, которую тоже почему-то назвали Александрой (бабушка величала ее Шуревной), бабы Сани не стало.

За то, что не застала ее живой, мама корила потом себя всю жизнь: «Она ушла и ничего мне не приказала…».

Бабушку я обожала за стальной несгибаемый характер и мудрость. Умение делать все на свете и смешить нас с братом так, как это не умел делать никто. Она обладала уникальным чувством юмора: видела смешное на каждом шагу. А еще я любила ее за то, что она всегда оказывалась права. В стратегических семейных вопросах никто в семье не смел ей перечить, кроме разве что бестолкового сына.

Но о нем позже.

…Мне седьмой год. Канун Пасхи. Солнечный, светлый, благоухающий всеми цветущими растениями майский день. Из дома бабушки до умопомрачения вкусно пахнет ванилью. С раннего утра она печет куличи в небольших алюминиевых кастрюльках, которые подчиняются только ей. В них кулич поднимается до нужной высоты, исходит пахучими аппетитными дырочками и изюмом. Не подгорает, а после осторожных постукиваний ловко выпрыгивает из своей формы. И к восторгу внуков, становится главным блюдом и украшением пасхального стола.

После освящения их в церкви бабушкины куличи мы могли есть в невероятном количестве и никогда не наедались ими.

Сегодня Чистая суббота. Яйца сварены вкрутую и покрашены луковой шелухой за день до этого, в Чистый четверг. Сейчас они аппетитной блестящей горкой золотятся на большом блюде. Когда кулич остынет, бабушка водрузит его в центр и аккуратно обложит крашеными яйцами. Я замираю и не могу отвести глаз от волшебной красоты.

– Скоро пойдем с тобой в церкву куличи святить! – торжественно объявляет бабушка.

Пулей мчусь к маме по дорожке. У нее сегодня генеральная уборка. Моет после зимы окна и стирает шторы. Развешивает их в саду на длинной бельевой веревке, а попутно готовит обед. Но почему-то не печет куличи и яиц не красит.

– Мам, можно я с бабушкой в церковь пойду? – робко спрашиваю, зная, какой получу ответ.

Моя мама, завуч местной школы, делает вид, что не слышит.