Работайте! В работе счастье…

Это всё равно как в охотничью избушку, где два десятка мужиков вповалку спят, вдруг кто-то дверь на рассвете открыл навстречу таёжному воздуху…

Если бы ещё суметь понять взаимоотношения времени и истории – той, которая делается, а не пишется, – то открылся бы и смысл жизни.

Почему тому или иному поколению досталось именно его время? Почему оно, это поколение, сумело сделать именно эту историю, а не какую-нибудь другую? Почему мы пытаемся переписать, перечеркнуть сделанное до нас? Всему ли виной обывательское стремление всё перелицевать, приспособить под себя так, чтобы оправдать собственную бездарность, неумелость? Или то, что всякий раз мы оказываемся в плену новой–старой идеологической зашоренности, ошибочной формулы, что классовая борьба должна обостряться? С кем бороться? С россиянами? Лечить некоторых надо – это да.

Нет ничего проще, чем внести сумятицу, создать непримиримую оппозицию. Да, некоторые страницы истории породили противостояние, но мы ведь научились и прощать друг другу.

Я человек наивный и надеюсь на лучшее и доброе, что в нас заложено…

Глава первая

ТЕПЛИЧНЫЕ РАСТЕНИЯ ВЯНУТ

Хлеб из лобогрейки. Послевоенная карусель. Дом. Первое поточное изделие. Учить или воспитывать? Правительственная награда

Чтобы понять человека, нужно знать, как он провёл своё детство. Потому что в среду, которая определяет на всю жизнь и окружение, и устремления, попадают ещё в детстве. Всё оттуда…

Как любой мой сверстник, взявшийся за воспоминания, я помню детство лет с пяти или шести.

Осознание себя как раз пришлось на голодные годы в Сибири. У нас была большая семья: мы с младшей сестрёнкой, мама, тётя Рая, тётя Нина, тётя Оля, и это не считая мужчин, которые были на войне.

Жили тогда на хуторе Славянском, состоявшем из одной–единственной улицы, по обе стороны которой тянулись саманные домишки. Саман – глина вперемешку с навозом и соломой – стройматериал, который не стоит ни копейки, он повсюду.

И в каждом дворе, несмотря ни на что, была хотя бы одна корова. Работали с утра до ночи.

В шесть утра, если взрослые не успевали выйти из дому, раздавался грохот.

Это стучал в окно кнутом председатель, выгонявший всех на работу, – кого на посадку, кого на обмолот. А мы, мелюзга, оставались дома, кормились в основном лозунгом: “Всё для фронта! Всё для победы!“. Денег, чтобы купить хоть какую-то еду, в семье не водилось.