Работайте! В работе счастье…

Первый раз дензнаковскую бумажку я увидел только несколько лет спустя, по-моему, в Бердичеве, куда мы уезжали жить на два года.

Денег не было, но был трудодень за работу на веялке, или лобогрейке, как её ещё называли.

Это такое деревянное сооружение с лопастным колесом. Туда засыпалось зерно, которое скашивали и обмолачивали вручную цепами. Длинные лопасти шлёпали по воздуху, отделяя зёрна от плевел, выдувая их вместе с засохшими цветами полыни.

То, что отсеивала лобогрейка, приносили вечером домой и пекли хлеб.

Я помню эти круглые, плоские буханки. Потрескавшиеся зёрна пшеницы там попадались лишь изредка, остальное – солома пополам с полынью.

Наутро мы, маленькие шибздики, оставались одни и жевали этот горький хлеб, высасывая из него всё питательное, остальное бросали в печку. А потом возвращалась с работы бабушка, и как же нам от неё попадало!

Всё в нашем детстве было без скидок на нежный возраст, но мы выстояли, выросли здоровыми и физически, и – главное! – интеллектуально, нравственно.

Люди и общество, не испытавшие глобальных потрясений, похожи на тепличные растения. Вроде бы всем уютно, ниоткуда не дует, и кажется, что будет так всегда. Но вот налетел ветер и разбил стекло – растениям бы окрепнуть, а они завяли. Так и современные дети: ах, не то съел, ах, испачкал костюмчик, ах, руки не помыл, а всюду стафилококки! Все только и делают, что толкуют о здоровье, а я не перестаю удивляться поколениям, пережившим предвоенный голод, прошедшим войну, послевоенное лихолетье.

В моём голодном детстве бабка сначала молоко в кружку доила, а потом только в подойник, потому что знала суть.

Мальцу, чтобы сил набраться, надо всего ничего: босиком бегать и парное молоко из–под коровы пить…

Проценты железа, кальция и прочих не менее полезных веществ, содержанием которых в продуктах так озабочены нынешние родители, открыли каналы жулью, торгующему химическими добавками, но мало добавили к здоровью теперешнего поколения. Цветы полыни – и то более натуральная пища.

Люди, оторванные от земли, вынуждены платить за это.

Вторым по значимости воспоминанием из раннего детства после полынного хлеба осталась пыльная либо грязная дорога…

Сибирское лето не холоднее, чем в Африке. Мы босиком идём в Еремеевку, до которой от нашего хутора целых восемнадцать километров. Я, пятилетний, топаю сам, а трёхлетнюю сестру бедная тётка тащит на руках. В конце концов, она выбивается из сил, мы валимся в траву у дороги.