Коммуна

» читаем не менее убийственное показание:

«Когда Пруссии была объявлена война, ни в одном из городов, расположенных вокруг немецкой границы, не было подходящего вооружения – в особенности же не хватало лафетов; нарезные стволы и новые орудия были там редкостью; так же обстояло дело с боевыми припасами и провиантом и со всякого рода снабжением».

В трудах генерала Паликао[16 - Граф Паликао – звание, полученное французским генералом Монтобаном за победу над китайскими войсками при Паликао в 1860 году.

Таково официальное сообщение. На самом же деле этим титулом императрица Евгения отблагодарила генерала за поднесение ей драгоценного ожерелья, вывезенного им из китайского похода, сопровождавшегося самым наглым грабежом. В августе 1870 года он был назначен военным министром и председателем совета министров.] находим такое письмо одного из высших офицеров:

Прибыв в Страсбург (тому около 12 дней), я был поражен слабостью военной администрации и артиллерии.

Вы, вероятно, не поверите, что в Страсбурге, этом крупнейшем арсенале на восточной границе, невозможно было найти штыков, круглых щитков и коробок для ружей.

Первое, что говорили все батарейные командиры, это: надо беречь снаряды, потому что их нет.

Действительно, в сражении 7 августа батареи митральез и другие должны были надолго оставить поле сражения и отправиться за снарядами в резервный парк, который сам был весьма скудно снабжен.

6-го, когда был отдан приказ взорвать мост, во всем корпусе – ни в его саперных, ни в артиллерийских частях – не нашлось лишнего пороха.

Пруссаки вошли во Францию одновременно через Нанси, Туль и Люневиль.

Фридрих шел на Париж, преследуя Мак-Магона, а последний, недалекий и упрямый, не мог придумать ничего лучшего, как молиться Реймской Божьей Матери; или, быть может, в трогательном согласии с Евгенией, которая называла этот злосчастный ряд поражений «своей войной», он молился какой-нибудь андалузской Мадонне[17 - Императрица Евгения происходила из испанской дворянской семьи.

].

Молодой Бонапарт, которого мы называли «маленьким Баденге», а старые «кожаные штаны» заранее величали Наполеоном IV, забавлялся тем, что после сражений подбирал на полях пули, в возрасте, в котором столько детей-героев сражались в майские дни как взрослые.

Смешное примешивалось к трагическому.

IV

Ля-Виллетское дело.