Обрученные Венецией

И вряд ли их что-то остановит, знай они о спасении Каролины. Как бы горько мне ни было от осознания этой мысли, но в Венеции она будет в безопасности, если, разумеется, ты оправдаешь мои надежды и окажешься в действительности человеком чести. Твой адрес я уничтожил, как только отправил письмо, поэтому, если я погибну, то тайна о местонахождении Каролины погибнет вместе со мной. А я нужнее респуб лике, – с этими словами Маттео ногой оттолкнул шлюпку от берега.

Надо отметить, что Адриано уже свыкся с мыслью, что мальчишка отправится с ним на судно.

– Маттео, тебя ведь могут взять… – произнес негромко Адриано, внутренне признавая наивысшую благородность поступка юноши.

– Не факт, – ответил тот, и в его голосе ощущалась некая насмешка. – Но у них появился шанс попытаться. Еще какое-то время армия будет увлечена подавлением мятежей. Вы должны исчезнуть за горизонтом как можно скорее.

Маттео с горечью наблюдал, как шлюпка отдаляется от него.

– Маттео, твое благородство вознаградится Небесами, – произнес на прощание Адриано.

Он уже не видел, как по губам Маттео скользнула хитрая улыбка, но заметил, как тот проворно поднялся до середины утеса и исчез в его тени. Сейчас Адриано отчетливо понимал, насколько молод, но чист душой этот юнец. И самым изумительным в этой истории Адриано находил способность мальчишки к тем истинным чувствам, способным пожертвовать собой ради женщины. Сейчас для сенатора стало очевидным осознание того, что именно во имя ее спасения доблестный Маттео пошел на участие в этом мятеже, учился убивать и готовился сразиться не с одним человеком из имеющих массу преимуществ в боевом мастерстве и доспехах.

Витторио суетился вокруг койки Каролины. Адриано несмело подошел ближе и посмотрел на ее безжизненно-бледное лицо.

На ее лбу выступили капельки пота, а белые, словно обескровленные уста едва шевелились в бреду. Лекарь посмотрел на вошедшего сенатора и удивленно приподнял брови.

– Беспокоишься? – спросил охрипшим голосом старик, перетирая в руках травы для мази.

Адриано лишь виновато опустил усталые глаза, словно не мог себе простить этого поступка. Армази даже не смотрел в его сторону, а задумчиво потирал в руках сушеную лекарскую траву и молчал. Он знал, насколько сильна ненависть Адриано к генуэзцам, и его сегодняшний поступок изумлял старика до невозможности.