Большой Умахан. Дошамилевская эпоха Дагестана

Лев и львица, царь и царица зверей, завораживали воображение дикостью нрава и величиной тела. Серебряная курильня для благовоний с родовой печатью уцмиев, сделанная лучшим кубачинским мастером, стоила целое состояние. На ней изумительно красиво были выведены стихи из Корана и дуа (молитва) святого шейха Акбарилава. Считалось, что такая курильня отгонит любую нечистую силу и исцелит даже смертельно больного. За эту курильню уцмию давали половину отары – 500 голов овец. А еще на их мулах было много пряностей, ароматного чая и кайтагских сладостей.

Люльку из красного дерева, инкрустированную жемчугом, мелкими изумрудами и рубинами, правительница Кайтага купила еще при первой беременности аварской ханши у арабского купца за сто серебряных монет санкт-петербургской чеканки, каждая по четырнадцать унций весом. Но дважды Баху-уцминай дарила ей с уцмием внучек, для которых было жалко такую жутко дорогую вещь.

Что внучки?! Их выдадут замуж, и станут они чужой радостью. Другое дело царственный внук – надежда и опора династии!

Мухаммад-Нуцал на вороном жеребце, вместе с придворными, которые тоже восседали на великолепных лошадях, вышел встречать тестя на самый край знаменитого Хунзахского плато, называемого горской равниной.

И среди хунзахцев не было человека, который не восхитился бы дарами кайтагского правителя.

– Не лести ради, но во имя высшей истины скажу тебе, дорогой мой тесть, ничего подобного я еще не видел! – воскликнул Нуцал, залюбовавшись жеребцом. – Такой подарок сделал бы честь любому из царевичей этого подлунного мира…

– Для внука ничего не жалко, – ответил заученно по-аварски Ханмухаммад-уцмий, и, как бы в подтверждение сказанному, в хвосте длинного каравана раздался грозный рык царя зверей.

Чуть слабее послышался еще рык – это подавала свой голос львица.

Лев забился в клетке и издал на сей раз столь громкий рык, что лошади заметались от страха.

– Что это? – поразились придворные. – Неужели лев?

– Нет, это кошечки для моего внука, – улыбаясь в полуседую бороду, ответил Ханмухаммад-уцмий, довольный произведенным впечатлением.

* * *

К вечеру четвертого дня в Хунзахе были все приглашенные. Казикумухские ханы – племянники Мухаммад-Нуцала и Мухаммадмирзы-хана, аксайские ханы – родные дяди восьмилетнего царевича Булач-хана. Джунгутайские и таркинские правители были уже в дальнем родстве с хунзахскими правителями, и от этого уважение их друг к другу только укреплялось, и верное родство намечалось между их юными отпрысками.