Большой Умахан. Дошамилевская эпоха Дагестана

Вечером на площади начался великий праздник. По всему Хунзаху были зажжены костры, жарилось и варилось мясо, рекой лилось вино. Двери всех караван-сараев без платы за ночлег и еду были открыты, равно как и ворота узденьских домов. Правда, к бекам заходили только беки, а правители все расположились во дворце при замке.

Огромная площадь от многочисленных костров и факелов была освещена, как днем. Были тут гости и из вольных общин Акушы, Табасарана, Ахты, Дидоэтии. Из обглоданных костей образовывались целые горы – рабы едва успевали уносить мусор и подметать площадь и улицы.

На мавзолее-усыпальнице доисламского владыки Сарира (Аварии) сменяли друг друга искусные певцы и певицы. Звучали прекрасные песни гор на всех языках. Народ замирал в благоговении, слушая песни о любви и воинской доблести, о справедливости правителей и коварстве врагов, которых дагестанцы одолевали, лишь когда, позабыв о личных обидах, выступали в поход вместе. Это был многоликий и многошумный праздник гор, сравнимый разве что с тем, когда, разгромив Надир-шаха, пировали дагестанцы.

В тронном зале замка были накрыты столы, за которыми ханы и беки вели свои степенные беседы. Они говорили о сборах урожая, о благодати фруктовых садов в горячих ущельях Гимры, Инхо, Ботлиха и, конечно же, на Кумыкской равнине. Вспоминали и о нашествии персов, стремившихся навязать дагестанцам-суннитам «сто пятнадцатую» суру Корана и сделать их шиитами, как и они сами.

– Да, именно отсюда, от спора о «сто пятнадцатой» суре Корана пошли две великие ветви нашей религии! – пояснял правитель Кайтага, известный, помимо прочего, еще и своей начитанностью.

 – Партия четвертого Халифа Али стала утверждать, вопреки самому Али (мир ему), что Халиф Абубакар преступно проигнорировал ее и сам воссел на престоле правоверных. Халифы Омар и Осман (мир и им) якобы приказали не включать в Коран «сто пятнадцатую» суру, когда собирали Книгу Аллаха из папирусов, пергаментов и дощечек в один сборник…

– Афшар сумел разгромить армии многих государств, – с пафосом начал, в свою очередь, лакский правитель Муртазали-хан.

 – Я помню, как двадцать лет назад я с братом Мухаммадом искал убежища от персов в Хунзахе. Отец мой Чулак Сурхай и мать моя Патимат были вынуждены сдаться на милость шиитов, возомнивших себя непобедимыми. Но когда мы двинули на полчища Афшара с аварцами, мы их победили!

– Мы тоже не сидели сложа руки! – воскликнул, смеясь, таркинский шамхал, – топили их хвосты в море, рыбкам на корм.