На васильковой стороне

Далее мне было сказано ждать своей очереди в психо-физиологическую лабораторию.

Сразу хочу сказать, что я до сих пор не знаю, с чем связаны такие долгие перерывы между всеми этапами устройства на службу. Никаких очередей из кандидатов уже после зачисления в штат я не видел. Их просто не существует! Скорее всего, система специально себя тормозит, дабы придать большую значимость проходящей проверке.

Так что на психо-физиологическое исследование я попал только через пару недель. Там у кандидатов в режиме реального времени вынимали мозг, разрезали его на мелкие кусочки и исследовали под микроскопом.

Я не испугался, поэтому прибыл на данное мероприятие, предварительно помыв голову шампунем Хэд энд Шоулдерс.

Психолог-Очкарик сидел в отдельном светлом кабинете с многочисленными цветами и аквариумом. К беседе с ним особенно располагали расслабляющие вырвиглазные тона, в которые было окрашено окружающее пространство, и висящие на стенах репродукции картин Эдварда Мунка «Крик» и Винсента Ван Гога «Купание красного коня».

Первая часть исследования заключалась в решении целой кучи компьютерных тестов. Часов на 5, не меньше. На айкью, выявление психотипа, общее эмоциональное состояние, внимательность, интуицию и т. д. Хоть я и покрылся испариной, пока решал всю эту белиберду, Очкарик остался доволен. Единственное, он спросил меня прямо в лоб, не страдаю ли я депрессией. Разумеется, на этот внезапный прием лобовой атаки, рассчитанный на наивных представителей советской интеллигенции, я не поддался.

На мой отрицательный ответ он ничего не ответил, а просто заставил меня пройти еще раз один из самых долгих по времени тестов, сказав примерно следующее – «Ну… У юристов иногда бывают такие результаты, давай-ка еще раз, дружок!». Что имел ввиду этот правнук Фрейда, мне до сих пор непонятно.

После подведения итогов первого этапа ПФИ, следовал еще один небольшой антракт размером в несколько недель и ожидание исследования на полиграфе.

На удивление, полиграфолог оказался уже знакомым мне психологом-Очкариком. На этот раз он завел меня в совсем небольшую комнату, которая располагалась прямо в его кабинете, и которую, при первой встрече, я даже не заметил. В комнате стояло кожаное кресло, стол с ноутбуком и табурет. На стене висела рамка с фотографией, на которой Очкарик был среди гор в камуфляжной форме и автоматом в руках. Иные неодушевленные предметы в кабинете отсутствовали.