На васильковой стороне

Очкарик заботливо усадил меня в кресло, закрепив перед этим на моем туловище датчики и цепи. Цепи были явно похожи на оковы, которые в 1917 году рвали большевики. Сам же Очкарик занял суперпозицию за ноутбуком, сидя при этом на табурете. После того, как приспособление для выуживания правды из лжецов было приведено в боевую готовность, последовали контрольные вопросы, на которые можно было отвечать только «да» или «нет». Откалибровав тем самым аппаратуру, Очкарик приступил к раскапыванию великих тайн.

О моей вербовке Моссадом, причастности к убийству Сергея Мироновича Кирова и хищению чертежей баллистических ракет «Булава».

Долго копать не пришлось, так как все мои особо охраняемые секреты находились на поверхности. На третьем вопросе психолог спросил, пробовал ли я курить коноплю, и я ответил утвердительно. Он переспросил сколько раз, и я ответил, что три раза.

И в тот момент я соврал… Я пробовал ее четыре раза, поэтому мне стало стыдно за свою мерзкую, гнусную жизнь и невынужденную ложь.

И стало также очень стыдно перед Родиной, что я подвел ее и практически предал своим недостойным безалаберным поведением.

Чудесный аппарат при этом нисколько не пытался меня осудить и даже наоборот. Он предательски молчал, явно встав на мою сторону. Знал бы я в тот момент, сколько вынюхано тонн кокаина властными представителями нашей великой Родины при решении государственных вопросов, то просто не стал бы ничего отвечать, а рассмеялся бы Очкарику в лицо.

Но так я делать, разумеется, не стал.

После этого Очкарик с невозмутимым видом сказал, что мы закончили, снял с меня свое чудо-приспособление и улыбнулся. Довольно доброжелательно он проводил меня к выходу и пожелал удачи, подопнув легонько коленом чуть ниже спины. Так что первый раз исследование моей личности на полиграфе заняло всего несколько минут. Гораздо большее время из всей беседы заняли не сами вопросы, а включение дорогущего ноутбука, надевание на мои чресла датчиков, цепочек и их последующий демонтаж.

Выйдя за ворота управления я, как ни в чем не бывало, отправился на ближайшую автобусную остановку. Так что осознание краха пришло не сразу. Через несколько часов я вдруг понял, что все документы остались у Очкарика. На руках же было пусто, и новой встречи мне никто не назначил. Ситуация была очевидна – меня спровадили восвояси безо всякого дальнейшего шанса на успех.