Моисей, кто ты?

Сажайте в них тех, кто не может идти, но может управлять волами. А также отбери всех больных, которые смогут еще идти, пусть недолго, несколько дней. Стариков, чья жизнь и так прервется не сегодня, так завтра, и детей, которые умрут вскоре…

– А если мне не отдадут детей? Если будут спрашивать, зачем тебе, брат мой, их обреченные, но столь любимые родными жизни? Правильно ли я понял, что они должны послужить приманкой для египтян? Что сказать мне, когда родные отобранных мной возьмутся за камни, угрожая мне и моим людям?

Аарон как будто давно научился ничего не спрашивать, а лишь исполнять все, что ему скажет брат.

Но сегодня тревога не позволила ему, кивнув головой, отойти в сторону.

– Обреченные – обречены Господом. Кому суждено спастись – спасутся. Напомни им о моей корзине, если кто забыл. Не Мариам меня вытащила из пучины, а рука Божья. Пусть женщины замолчат, как молчала Иеховеда…

Мозе усмехнулся недобро. Есть воля выше, чем людская. Он знает, он убежден, что познал эту волю. Многие, кто последовал за ним, не убеждены? Пусть ищут иной доли, но он, Мозе, им не помощник!

И Мозе сказал брату, все еще ждущему от него ответа, поскольку предшествующий его не устроил.

– Впрочем, у них есть выбор, пусть следуют за детьми своими, оставив мужей и тех, кто еще может спастись. Пусть умирают с теми, кто им дороже, мешать я не стану. Но если помешают мне!.. Аарон, оружие есть лишь у твоих людей, и у жрецов, которых я подчинил тебе тоже… наша жизнь в твоих руках. Не надо начинать с междоусобицы, но покажитесь людям во всем своем снаряжении, побренчите мечами громко и весело.

Я учил тебя военному искусству не просто так, и если оно потребуется уже сегодня, твое умение, значит, так тому и быть, брат!

Аарон, получивший от брата согласие на применение силы в случае нужды, облегченно вздохнул. Он знал тех, кого суждено было ему возглавить, и не сомневался в необходимости крайних мер.

Надо быстро собрать и свое небольшое, но хорошо обученное войско, из бывших рабов. Тех, кто рабами были плохими, воинами стали хорошими.

И тот поистине бесценный отряд, отряд египтян-жрецов, в котором каждый хорош во всем: и в бою, и в молитве, следует предупредить. Пожалуй, они обрадуются. Давно косятся на ведомый ими народ, плачущий и вздыхающий, жалующийся и ропщущий. Дай им мечами побряцать, они с удовольствием. Еще удерживать придется.

Мозе, проводив брата, явно распрямившего плечи, бросил взгляд туда, откуда восходит солнце. Невеселые мысли одолевали его.