Взорвать Манхэттен

У меня есть агентура и знакомые среди исламских террористических движений, и я знаю, каким образом руководство моей страны будет пытаться использовать их в своих интересах. Своего здешнего информатора я передам вам.

– М-да, – озабоченно откликнулся американец. – Хорошо, я буду всецело откровенен: в мою задачу входит определение степени вашей полезности, а потому мне необходимы детали… И вот почему. Подробности – доказательство компетентности. Мало ли кто что слышал или видел… Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы вы улетели отсюда в США в кратчайшие сроки, но пусть они там… – косо указал в потолок, – мои шефы… поверят, понимаете… В вашу действительную ценность.

– Стоп! – Абу легонько хлопнул ладонью по журнальному столику. – У нас пошел торг. Бессмысленный. Вот паспорта. Мой и жены. При следующей нашей встрече в них должны стоять американские визы, а между страницами лежать авиабилеты. Все. Дальнейшие переговоры бесполезны. Лично вы ничего не решаете, решают в Вашингтоне. Я не хотел бы избирать резкий тон, поскольку от вас зависит довольно-таки много, но как профессионал вы должны меня простить и ничего личного в наши оперативные отношения не вносить.

– Хорошо. Визы и билеты?

– Да. Наша внешняя контрразведка дышит мне в затылок. Если вы не поторопитесь с решением…

– Мы позаботимся о вас, не переживайте.

Они вышли из отеля в душный тропический вечер, под беззвездное небо, словно затянутое пыльной черной шалью, в дробящееся сияние несчетных неоновых огней, которыми полыхал город, и через считанные минуты уже катили в плотном потоке автомобилей в сторону трассы, проходящей мимо вилл, отгораживающих ночную безбрежность теплого, спокойного залива.

Иногда в Лэнгли умели торопиться с выводами: через день в сопровождении Хантера Абу и Мариам вылетели в Вашингтон.

До своего отлета Абу сумел навестить наставника, сказав ему, что получил гостевую американскую визу и собирается некоторое время провести в Америке, подработав там. Однако ни в коем случае не намерен терять связи с учителем, отрываться от корней и веры, а потому просит благословения на вынужденное перемещение в цитадель неверных.

С минуту Хабибулла озабоченно молчал, погрузившись в раздумье. Наконец, качнув недоуменно головой, произнес:

– Дай мне знать, когда устроишься там.

Абу почтительно поклонился. Он был уверен, что Хабибулла расценивает его, как возможного агента в стане врага. На него смотрели, как на ценный товарец.