Эрис. Фила всадников

Речь Полидама не похожа на сухое оглашение новостей. Голова девушки под белым покрывалом гордо поднялась. Полидам продолжил:

– Воспитанник встал, как уложено традициями предков, на колени и испросил моего отцовского согласия на брак. Ну хоть в порядке женитьбы уважил, думаю я про себя. А руки так и чешутся отчего-то. – (Смешки уже нескрываемы, многие аристократы за столами прикрывают лица руками.) – Ладно, говорю приёмному сыну. И кто же твой выбор, внук великого героя Агесилая? – Полидам картинно скрестил руки на груди.

 – «Дева приезжая. Из далёкого изнеженного Милета, флейтистка», – говорит мне, аристократу Сиракуз, воспитанник. Хорошо, что в тот момент, после ужина, сидел я в кресле, а то бы рухнул наземь. Значит, спрашиваю, не о благоденствии рода ты, неблагодарный птенец, заботишься? В дурмане любви пребываешь? Пьянствуешь чувствами? Позором несмываемым вознамерился меня, предводителя древнего рода гаморов, на старости покрыть?

Никто из присутствующих не смеётся и не улыбается.

Очевидно, главы аристократических семейств представляют себя на месте говорящего. Голова невесты под белым покрывалом поднимается ещё выше.

– Признаюсь при всех, а вы тоже бы так сделали, – поднял руку, чтобы как следует огреть сына. Лишил бы жизни! Разум помутился от обиды. Но… – Полидам снял белое покрывало с головы невесты. Перед собранием гаморов предстала крайне надменного вида красивая девушка. Это Мегиста. Словно спасительным щитом прикрывает гордячка грудь милой кифарой-формингой.

Смотрит гостья немигающим взглядом куда-то в бесконечное сицилийское небо.

– Сын мой огласил главное для меня: невеста дорийская, из Коринфа… – (Раздались разрозненные хлипкие хлопки.) – Из бакхиадов… – (Хлопки со всех ветров слились в бурные, почти штормовые аплодисменты.) – Называет мне на ушко знаменитейший род Гераклидов… – (Аплодисменты разом стихли. Любопытство овладевает гаморами. Стоящую у камня смущённую девушку щедро одаривают восхищёнными взглядами.

) – А род легендарный у неё… – (Тишина установилась такая, что слышно, как хлопает крыльями ворон, прилетевший на пинию.) – Ксантикла!

Раздаются ошеломлённые «Ох!», «Ах!», «Не может быть!», «Да чтоб мне прибыло!», кто-то с силой в сердцах ударяет кулаком по столу. Где-то вдали, слева от Полидама, из-за столов поднимаются раскрасневшиеся мужи. На глаз сотен пять-шесть бравого вида. Их руки недовольно упёрты в бока.